Ценность книги в том, что в ней содержится масса интересных фактов и исторических подробностей из трехвековой истории финансовых рынков, которые автор всегда анализирует сквозь призму экономических теорий, преобладающих в тот или иной период времени. Книга объясняет, почему финансовые кризисы носят цикличный характер, и подводит к мысли, что природа, причины и последствия финансовых кризисов по прошествии времени практически не меняются, несмотря на появление новых финансовых инструментов и технологический прогресс.
Введение
Эдвард Чанселор, историк, успешный инвестбанкир и журналист, создал настоящую энциклопедию финансовых взлетов и падений, начиная с XVI века. Скрупулезно описывая игроков финансовых рынков и прослеживая зарождение, расцвет и крушение финансовых махинаций, оставивших наиболее глубокий след в истории, Чанселор погружает читателя в многослойный и многогранный механизм финансовых спекуляций.Автор обращает наше внимание на двойственную сущность финансовых спекуляций. С одной стороны, они стимулируют поступательное развитие экономики, насыщают рынки ликвидностью, увеличивают обороты и доходность. С другой — спекулянты ассоциируются с хаосом, непредсказуемостью, мошенничеством, злоупотреблениями и коррупцией.Анализируя особенности финансовых «пузырей» в разные периоды истории, Чанселор обнаруживает удивительные параллели между ними, свидетельствующие о том, что с течением веков меняются только названия финансовых инструментов, являющихся объектом спекуляций, и профессиональный жаргон, в то время как их экономическая сущность и значение «человеческого фактора» остаются неизменными с XVI века.Обработав огромный объем информации с именами, датами и цифрами, Чанселор подробно описывает, как финансовые спекулянты используют связи с политиками, членами правительств, руководителями крупных компаний для того, чтобы максимально эффективно манипулировать ценами на финансовом рынке и обеспечивать рост богатства «сильных мира сего» в ущерб всем остальным.Книга Чанселора восхищает подробностью изложения фактических данных и будет интересна как финансистам, так и историкам финансовых рынков.
Спекуляция — добро это или зло?
Многие экономисты и политики считают, что спекулянт — фигура паразитическая, движущей силой которой является жадность и страх. Спекулянты создают финансовые кризисы и процветают за их счет. Другие экономисты убеждены, что спекулянты абсолютно необходимы для нормального функционирования финансовых рынков, и если их «запретить», то капитализм потеряет свою жизнеспособность.Экономисты отличают спекуляции от инвестирования. Спекуляция определяется как попытка получить быструю выгоду от изменения рыночной цены, как отказ от текущего дохода ради будущего прироста капитала. Первоочередной целью инвестирования является сохранение основного капитала, целью спекуляции — рост состояния. Спекулянты пытаются превратить немного денег — в богатство, в то время как инвесторы стараются сохранить имеющееся богатство. Так же непросто проложить черту между понятием спекуляции и азартной игрой.Согласно современной экономической теории, цена на акции отражает ее внутреннюю ценность, а спекулянты — рациональные участники рынка, оптимизирующие свое благосостояние. В мире рациональных рынков нет места животным инстинктам, психологии толпы, страху и алчности. Автор, однако, уверен, что финансовые спекуляции можно понять только в социальном контексте. Очень важно, по мнению автора, разобраться в отношении политиков к спекуляции, поскольку законы, регулирующие финансовые рынки, принимаются и приводятся в исполнение правительствами.
Механизм бума и краха
Автор привлекает внимание к обобщениям Чарльза Киндлберга, автора книги «Мания, паника и крах», применимым ко всем спекулятивным кризисам. Спекулятивный интерес возникает либо с появлением нового объекта для инвестирования, либо с повышением доходности уже имеющихся объектов. Позитивная ответная реакция рынка на рост цен на акции привлекает неопытных инвесторов, постепенно развивается эйфория, сигнализирующая об ослаблении рациональности инвесторов. Спекуляция распространяется на разнообразные активы, новые компании выпускают свои акции на рынок, инвесторы максимизируют свои доходы, прибегая к деривативам и займам акций, размер заемных средств становится чрезмерным, случаи мошенничества растут, состояние финансов ухудшается, и экономика оказывается на грани кризиса.Чанселор, однако, отмечает, что для понимания спекулятивных маний недостаточно исследовать только экономические параметры. Например, бум, наблюдавшийся на американском рынке акций в начале XX века, был не только финансовым явлением, но и социальным и психологическим феноменом. Он также отмечает важность политической составляющей любой спекулятивной мании. Под этим Чанселор понимает пассивную позицию государства, то есть отсутствие надлежащего регулирования рынка акций, и продажность политиков, которые ставят личную выгоду выше общественных интересов.Наиболее ярким примером данной особенности спекулятивных взлетов служит японский экономический «пузырь» 1980-х годов.Финансовый журналист Джеймс Грант отмечает, что если развитие науки и инженерных знаний происходит кумулятивным путем, то финансы отличаются цикличностью. Поэтому, заключает Чанселор, все грандиозные финансовые спекуляции похожи между собой, и события XVII века кажутся нам близкими и понятными.
Ничто не ново под луной
История спекуляций начинается в Римской республике II века до н.э. Уже тогда на форуме продавались и покупались за наличные и в кредит акции, облигации, дома и магазины, корабли и склады, рабы и скот. В средневековой Европе преобладали товарообменные операции. Жажда наживы считалась грехом. Фома Аквинский объявил незаконным и аморальным «продавать вещь дороже или покупать ее дешевле, чем ее истинная стоимость». Однако уже в Венеции, Генуе, Флоренции XIV века выпускались и торговались правительственные ценные бумаги и займы, и спекулятивные операции считались нормой. Тогда же были предприняты попытки запретить распространение слухов, направленных на падение цены государственных бумаг, и инсайдеровскую торговлю.В XVII веке финансовой столицей мира стал Амстердам. Голландское правительство привлекало финансирование путем выпуска облигаций и лотерей. На Амстердамской бирже торговались самые разнообразные финансовые инструменты — акции, облигации, товары, морские страховые полисы, фьючерсы на зерно, специи, сахар, шелк и опционы на акции. Фьючерсы и опционы на современном языке называются деривативами. Деривативы и займы ценных бумаг позволяют спекулянтам извлекать большую прибыль даже из небольшого увеличения в цене финансового инструмента, лежащего в основе дериватива. На Амстердамской бирже XVII века противостояние между «быками» и «медведями» ничем не отличалось от сегодняшнего.
Тюльпаномания
Население Голландии в XVII веке располагало самым высоким дох��дом в Европе, и стало нацией потребителей. В тюльпанах идеально сочетались любовь голландцев к выставленной напоказ красоте и стремление к богатству. Первая луковица тюльпана была завезена в Европу из Турции в XVI веке. Слово «тюльпан», оказывается, происходит от турецкого tulipan, что означает «тюрбан». Первое время тюльпаны росли только в садах аристократов и специалистов-ботаников. Однако постепенно увлечение тюльпанами охватило все социальные классы. На пике тюльпанового бума одна луковица могла стоить 6000 гульденов. И это при том, что средняя зарплата в Голландии в это время была 200–400 гульденов, а маленький дом можно было купить за 300 гульденов.В начале февраля 1637 г. рынок тюльпанов неожиданно рухнул. В Гаарлеме, центре цветочной торговли, стали циркулировать слухи, что покупателей на тюльпаны больше нет, и вдруг стало невозможно продать ни один тюльпан даже по бросовой цене. Однако крах тюльпаномании не вызвал национального экономического кризиса, так как он не затронул кредитоспособности крупнейших купцов Голландии.Наблюдатели того времени отмечали, что возможность получения спекулятивного дохода противоречила кальвинистской этике, предполагавшей, что любой доход надо зарабатывать тяжелым трудом, и разрушала устоявшиеся отношения между социальными классами, так как позволяла бедным быстро разбогатеть, а богачи оказывались в нищете. Тюльпан наравне с воздушным пузырем стал символом безрассудства и тщетности. Воздушный пузырь, однако, стал использоваться для описания спекулятивных излишеств только в XVIII веке.
Акционерный бум в Англии XVII века
В конце XVII века возникновение рынка акций в Лондоне, учреждение Банка Англии, выпуск бумажных денег, свободное обращение долговых бумаг и векселей получило название финансовой революции и было призвано аккумулировать ресурсы для ведения дорогостоящей войны Англии с французским Людовиком XIV. В эти годы появилась новая когорта беспринципных и корыстных предпринимателей, которые использовали все финансовые инновации для личной выгоды. Они стали воплощением новой либеральной идеологии, провозглашавшей экономическую полезность алчности и потребительства.Наиболее явно эти тенденции проявлялись на рынке акций. Хотя акционерные общества существовали в Англии еще в XVI веке, свободное обращение акций началось только в 1690-е годы. Толчком послужил успех Ост-Индской Компании, которая в период с 1682 по 1692 гг. выплачивала дивиденды, размер которых в четыре раза превышал номинальный капитал компании. Акционер Ост-Индской Компании с 1660 г., который продал бы свои акции в 1688 г., получил бы доход на 1200 процентов выше среднего банковского процента в то время. Акционеры, вложившие деньги в экспедицию некоего капитана Фипса, успешно поднявшего тонны серебра и драгоценностей с затонувшего испанского фрегата, несказанно обогатились, получив дивиденды в размере 10 000 процентов.Предприимчивые искатели легкой выгоды, вдохновленные примером Ост-Индской Компании и капитана Фипса, бросились создавать разнообразные акционерные общества. Начиная с 1692 г. дважды в неделю стала выходить газета, публиковавшая цены на акции, число которых за два года увеличилось с 10 до 57. Появились стандартные контракты на продажу акций; опционы и фьючерсы на акции, «импортированные» из Амстердама, использовались для хеджирования риска. Все это свидетельствовало об удивительной искушенности раннего рынка акций в Англии.В то же время черта между достойным стремлением к выгоде и откровенным мошенничеством была часто размыта. Нередко создавались фиктивные компании, цены на акции подвергались манипуляциям, и лживые слухи распространялись по рынку. Акции использовались для приобретения политического влияния и подкупа членов королевского двора и парламента.Непомерные расходы на войну с Францией в сочетании со спекулятивными операциями на рынке ценных бумаг привели к обесцениванию денег, резкому падению цен на акции и полноценному экономическому кризису. Цена на акции Ост-Индской Компании упала с 200 фунтов в 1692 г. до 37 фунтов в 1697-м. Из 140 компаний, оперирующих на рынке в 1693-м, только 40 сумели пережить кризис 1697 года. В результате печальных уроков кризиса были приняты законы 1697 и 1708 гг., которые ограничили количество брокеров, запретили их нечестные действия и сделки в собственных интересах и ограничили брокерскую комиссию размером одной восьмой процента.
Компания Южных Морей (КЮМ)
Около 1719 года директора КЮМ предложили приватизировать британский национальный долг в размере 30 миллионов фунтов. Для этого была придумана сложная схема конвертации долговых платежей в акции КЮМ. Опуская сложные детали схемы, Чанселор отмечает, что все участники проекта — правительство, акционеры компании и владельцы государственных долговых обязательств — были заинтересованы в завышении стоимости акций КЮМ. В результате оказалось невозможным вычислить обоснованную справедливую стоимость ее акций.В апреле 1720 года КЮМ произвела публичную эмиссию по цене 300 фунтов за акцию, весь выпуск был моментально раскуплен публикой. Успех КЮМ стимулировал образование других акционерных обществ. Несмотря на то, что многие из этих акционерных обществ были «пустышками», всегда находились желающие приобрести их акции на растущем рынке. К лету 1720 года капитализация лондонского рынка ценных бумаг выросла до 500 миллионов фунтов, примерно в сто раз по сравнению с 1695 г.В июне 1720 года состоялась очередная подписка на акции КЮМ. В ней участвовал сам король Англии Георг I. Акции разлетелись мгновенно по цене 1000 фунтов за акцию. В спекулятивном ажиотаже участвовали герцоги, маркизы, графы и бароны вместе с пэрами и членами Парламента. К ним присоединялись богатые фермеры, помещики, лондонские финансисты и иностранные спекулянты. На торговле акциями сумели разбогатеть и те, о ком Джонатан Свифт говорил, что они «в силу рождения, образования и заслуг могут претендовать только на ношение ливреи».Особую категорию спекулянтов составляли дамы Лондонского Уэст-Энда. В Англии XVIII века землей и поместьями могли владеть только мужчины. Владение же акциями не ограничивалось. Поскольку дамам было непозволительно зарабатывать на жизнь, мир финансовых спекуляций, безразличный к вопросам пола, расы или класса, был для них особенно привлекателен.Джон Блант, один из основателей и руководителей КЮМ, придумал схему конвертации долга в акции ради получения персональной выгоды от нее. Он сам тайно приобретал новые акции и обеспечивал их размещение среди своих друзей. Он делал все возможное для вздувания стоимости акций. Когда стоимость акций была на пике, он их продавал и на вырученные деньги скупал земли. Он даже продавал акции, которыми не владел, зная, что цена на них упадет — и он сможет докупить их на рынке.Совокупность разнообразных факторов, ни один из которых не имел решительного влияния, привела к падению цен на акции КЮМ уже в сентябре 1720 г. Банк, обслуживавший КЮМ и выдававший кредиты под залог акций КЮМ, разорился. К концу сентября цена акций опустилась до 200 фунтов.Даниил Дефо сравнивал крах рынка акций КЮМ с чумой. Убытки сводили людей с ума и доводили до самоубийств. Обманутые люди гневно требовали привлечения к ответственности директоров КЮМ, успевших вовремя продать свои акции, и подкупленных политиков, позволивших КЮМ раздуть такой «пузырь».В результате народных волнений был создан комитет по расследованию злоупотреблений директоров КЮМ. По итогам его деятельности 2 миллиона фунтов дохода, полученного директорами КЮМ в течение 1720 г., было конфисковано, четыре члена Парламента потеряли свои места, а министр финансов Англии и несколько директоров КЮМ оказались в тюрьме. Кроме того, через несколько лет Парламент принял закон, запрещавший «короткие» продажи акций, а также торговлю фьючерсами и опционами.Анализируя уроки спекулятивной эпопеи с акциями КЮМ, Чанселор отмечает печальную роль Британского правительства в крушении рынка акций. Оно не только не защитило широкую публику от волны спекуляций, но, выражая поддержку схеме Бланта, дало сигнал участникам рынка, что инвестировать в акции КЮМ безопасно. Если сам король приобретал эти акции, то неудивительно, что народ был уверен: государство не позволит акциям обрушиться. Такое же заблуждение имело место при крахе рынка акций в Японии в 1980-е гг.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ