Она стояла у двери в кухню. Что-то сказала. А он бросил в нее чайник, заварной чайник, полный кипятка и, конечно, чая. Чайник от удара об дверь разбился, кипяток брызнул и чаинки горячие разлетелись. Осколки тоже разлетелись. Она как стояла, так и застыла. Почему-то осталась целой и невредимой. Кипяток, осколки, чаинки - все мимо. Сразу она даже не испугалась, безмерно удивилась, это да. В ее мире это было невозможно - вот так, без единого звука взять и кинуть в человека чайник с кипятком. Просто потому, что она что-то сказала. Она не помнит что именно, буквально сразу и забыла. Наверное, что-то обидное, ранящее, может быть, язвительное - это она умела, жалящее как укус осы.
Со времени "чайника" прошло более сорока лет, теперь уж, конечно абсолютно понятно, что это острая душевная боль бросилась в нее чайником. Но и неумение, а может и нежелание держать в себя в руках тоже имели место быть. Желание у него было непреодолимое - выплеснуть свою боль. Конечно, это она была причиной этой боли.
Ну уж нет! Она была такой, какой она была. А страдать или смеяться или пофигеть на ее слова в частности и отношение в целом - это стопудово был его выбор. Он выбрал страдание. Которое часто именуют любовью.
У него были комплексы, неуверенность в себе, неверие в то, что она может его любить и всецело ему принадлежать. Она и не любила, хотя он был ее мужем. Первым мужем. Мужчиной не первым. А у него она была первой и долго-долго единственной.
Он был умный, тонкий, глубокий, очень эмоциональный. Она тоже была , да и есть,совсем не дура. Хотя часто, как теперь видится,поступала довольно глупо. А он уже давно никак не поступает.
Он умер не дожив и до 40. Тридцать лет прошло с того времени, как она его похоронила. В то время он уже не был ее мужем, но она его оплакала, похоронила и до сих пор оплакивает.
Чайник, конечно, заставил ее попридержать язык. Она испугалась - не сразу, дней через несколько, что в следующий раз он не промажет и она будет вся изрезана осколками и обезображена ожогами. Она сделала вид, что простила его. Занималась с ним сексом, хотя ни разу не улетела в наслаждение. Она с ним изучала камасутру, пробовали и так и эдак, на него действовало, на нее нет. Она руководила,он исполнял. Она вообще руководитель по жизни оказалась. Ее хлебом не корми, дай поруководить, она будет делать это самозабвенно.
А он писал стихи. Белые и всякие. И наблюдал за Солнцем, это было его работой. Она и не знала про стихи, ей потом - уже после развода - сказал об этом ее отец. Он писал письма ее отцу и прикладывал стихи.
Почему она его не любила? Ах, если бы любовью можно было руководить! Зажигать ее и гасить когда хочешь, направлять ее свет на кого хочешь... Ой, нет!!! НЕТ. Не надо так...