Прокруст выходит на улицу.
Он тяжко вздыхает и хмурится.
Да что ж все такие разные:
высокие, низкие, грязные,
чистые, толстые, тонкие,
голоса глухие и звонкие,
волосы черные, красные…
Да что ж все такие разные?
Прокруст негодует.
Он смотрит прохожим в спины:
сутулятся, как пингвины,
уткнулись в свои смартфоны
и пишут постов вагоны.
Похожие слово в слово,
ничто в них уже не ново.
Репостят друг другу мемы,
кидают котов на стены.
Прокруст озадачен.
И вроде бы все мы разные,
да разве же волосы красные
нас делают уникальным,
реальными, не банальными?
А мыслим-то мы шаблонами,
цитатами и канонами,
и честно скажу вам, до дрожи
мы все друг на друга похожи.
Прокруст одобряет.
Прокруст выходит на улицу.
Он тяжко вздыхает и хмурится.
Да что ж все такие разные:
высокие, низкие, грязные,
чистые, толстые, тонкие,
голоса глухие и звонкие,
волосы черные, красные…
Да что ж все такие разные?
Прокруст негодует.
Он смотрит прохожим в спины:
сутулятся, как пингвины,
уткнулись в свои смартфоны
и пишут постов вагоны.
Похожие слово в слово,
ничто в них уже не ново.
Репостят друг другу мемы,
кидают котов на стены.
Прокруст озадачен.
И вроде бы все мы разные,
да разве же волосы красные
нас делают уникальным,
реальными, не банальными?
А мыслим-то мы шаблонами,
цитатами и канонами,
и честно скажу вам, до дрожи
мы все друг на друга похожи.
Прокруст одобряет.
