Годом раньше, посмотрев фильм Владимира Битокова «Глубокие реки», я поразился той пойманной атмосфере, поэтическому ощущению природы, умению «играть» с кадром и, в общем-то, смелости, с которой молодой режиссер снял картину о своих соплеменниках. Его фильм – без знаменитого «кавказского гостеприимства» и прочих южных атрибутов. Камерная история семьи, состоящей из отца, двух его сыновей, невестки и прибывшего к ним на помощь младшего брата, занимающихся рубкой леса и живущих на отшибе, вышла на тот виток, когда перед тобой проблема совсем не частная, а, я бы сказал, проблема целых народов. В семье царят одиночество и безысходность и полное неумение ладить с окружающим миром. Режиссер эту атмосферу соткал из шумов и великолепного визуального ряда, вложил в нее свое умение работать с актерами.
Битоков снял фильм о времени уходящем и не очень приятном настоящем. Налетают и убивают здесь стаей, старость уже здесь не в почете и, конечно же, царит черная зависть. А завидовать и мстить на Кавказе умеют идеально. Учитывая, что это дебютная лента, то понимаешь, чтó за этим стоит.
Владимир Битоков – ученик Александра Сокурова, выпускник мастерской при факультете искусств Кабардино-Балкарского государственного университета. Это знаменитый выпуск, который дал несколько ярких режиссерских дебютов в нашем кино, и сейчас говорят о сокуровской волне, прокатившейся в российском кинематографе. Битоков – один из них, тем более что фильм снят на родном, кабардинском языке, и в этом плане он оказался первопроходцем.
– Владимир, наверняка вашу ленту на родине приняли неоднозначно?
– Вы правы, реакция была вплоть до открытой агрессии, угроз, но, кстати, через время эти же люди, видимо разобравшись, мне говорили и слова благодарности.
– А главная претензия, предъявленная вам?
– Что я опозорил собственный народ.
– Вы сейчас перебрались жить в Москву, но наверняка не очень хотели уезжать из родных краев?
– Да, я люблю свою землю, свою родину и очень к ней привязан, но у республики нет ничего для развития кино, тем более авторского, которым я занимаюсь. Выбора у меня, как вы понимаете, просто не было, но я всегда останусь человеком из Нальчика и кабардинцем.
– И еще одна печать всегда будет на вас – вы ученик Сокурова. Что для вас это означает и чему он вас научил – я имею в виду главные вещи?
– Быть его учеником – это счастье и огромная ответственность. Откровенно говоря, мне просто повезло. А научил он нас не бояться ни при каких обстоятельствах, адски много работать и прежде всего любить человека.
– Ваш фильм «Глубокие реки» очень жесткий, безысходный, не дающий никакой надежды. Вы показали семью, в общем-то, изгоев. Тема изгоев, людей, живущих отчужденно, я думаю, не случайна?
– Увы, здесь можно считывать и кавказский мотив, хотя чисто внешне моя родина благополучна, радостна и лучезарна, но если заглянуть вовнутрь, то Кавказ порой как семья, показанная в моем фильме, и это моя настоящая боль. Ведь я же из родных мест уехал, еще раз повторюсь, от отсутствия перспективы, которая кроется в бедности, если не в нищете. Да и нередко в России я себя чувствую чужаком. Сколько раз мне приходилось объяснять людям, что Кабардино-Балкария – часть Российской Федерации. Вот вам и великая дружба народов!
– В финале фильма показана картина просто трагическая – мы видим лежащего на кровати больного старика и спящую, беспомощную женщину – все, что осталось от семьи. Примерно, как во время войн?
– К сожалению, все так. Самая большая печаль этого фильма, что люди существуют без диалога, что они не могут ничего обсудить и понять друг друга. А война как раз отсутствие человеческого разговора, неумение слышать, глухота и слепота, а в результате гибель, катастрофа. Это, в частности, происходит и в мировом разрезе
– Ваш следующий фильм тоже будет связан с Кавказом?
– Скорее всего, да, но это будет уже трагикомедия.
– На ваш взгляд, чего сегодня лишается ваш народ?
– К сожалению, сегодня у нас уходит традиция, она даже не уходит, а подменяется какой-то лжетрадицией, исчезает, например, то самое уважение к старшим, даже в мелочах – просто уступить место или встать, когда кто-то старше тебя заходит в комнату. Но при этом молодежь очень красиво может рассуждать о почитании младшим старика. Понимаете, уходит поступок, а его место занимают пустые слова. Конечно, я не говорю обо всех, но в последнее время тенденция такова.
– «Глубокие реки» погружены не только в безысходность, но и в какую-то неопределенность, которая паузой у вас зависает в финале.
– В моем фильме не показаны плохие или хорошие люди, показаны просто люди, а это всегда недосказанность. Ответы, я полагаю, у каждого есть в собственном сердце.
Текст: Александр Геннадьев