На окраине Костромской области живут в глуши народ Чудца местные называют эти края «медвежий угол». И говор у них особый, все больше окают: «У нас в Чудце говорят "хорошо", я еще чудцовская, мне все говорят"– слова бабы Нины, жительницы деревнь Чудца.
А еще дружные они. «Гулять придут к нам, так они друг за дружку: горой» – вспоминает баба Наталья из Дьяконово.
Своим хозяйством живут и лесом. Да и как не жить лесом, он у них с трех сторон, а с запада река Кострома течет, моста через реку пеший. Народ Чудца проживает в 10-15 деревнях, на левой стороне реки Кострома в труднодоступной местности.
Церковь у них своя Чудцовская.
Изучала Чудцу историк из Петербурга Щепанская Т.Б. в 2000 и 2001 года, в рабочей поездке и составила неплохой труд, вылившийся не в одной статье, решили поехать по ее следам.
Выдвинувшись ещё затемно, так как предстояло проехать более 200 километров на машине, а затем продолжить путь пешком, сворачиваем с убитой трассы немного не доезжая до города Буй. Вслух думаем переживет ли наша ваз 21099 эту поездку. Не подведет ли?
Начинает рассветать, ужасающая своими ямами дорога сквозь туман приобретает по настоящему апокалиптические черты. Проехали Шушкодом, навстречу ни одной машины. Слишком рано, все ещё спят. Жизнь здесь начнётся только к полудню, когда поедут первые дачники и заревут лесовозы. А пока здесь тихо. Кроме них жизни здесь особо и нет большинство деревень давно вымерли, в более крупных, пока что ещё жилых поселках, местные пьют. Пьют сильно, от безысходности, которой здесь пропиталось всё на многие километры вокруг. Безысходность - синоним русской глубинки сегодня. Веют ей почерневшие, покосившиеся от времени избы, словно смотрящие своими пустыми, холодными окнами вдаль, и опухшие от дешевой бормотухи лица, тех немногих местных жителей, что ещё остались здесь.
Асфальт заканчивается в деревне Дьяконово, дальше пешком.
Остановились мы около обшарпанной, выцветшей на солнце автобусной остановке. Обычная железная будка, но она служит местом притяжения и центральной точкой деревни.
Лавки для сидения давно оторваны, вместо них лежит грязная черная доска на спиленных обрубках деревьев. У остановки развешиваются объявления: кто-то продает петуха, кого-то собирают на субботник. Доска служит местным официальным информатором о событиях и жизни.
Беглым взглядом насчитываю десять-двенадцать домов. Классические русские срубы. Бревна в них давно почернели, заборы вокруг покосились.
Мужчина пятидесяти лет: заросший, в грязных штанах и рубашке, пуговицы на ней давно оторвались, а внизу ее концы завернуты и связаны узлом, подошел к нам.
Сергей, живет с рождения в этих местах и про Чудцу знает. За услугу присмотреть за машиной взял банку пива. Пил ее сразу и по-особому, руки тряслись и от этого держал банку двумя руками.
Началась пешая часть пути. Идем вдоль деревни. Остатки брошенной техники стоят вдоль заборов. Есть и бульдозеры и грузовой газ 66, вросший в землю. И легковые автомобили. "Бензин дорогой, работы нет и запчастей тоже"- сказал нам Сергей.
Обошли деревню спустились в низину, за спиной осталась Дьяконово и маленькая часть Чудцы, но большая часть ждала нас дальше. После поля сворачиваем в лес извилистая и болотистая дорога.
Сапоги увязли в жиже, а солнце поднималось все выше и парило. Июль месяц – середина лета, а мы идем в осенних куртках – только их не могут прокусить слепни, которые облаками кружатся вокруг, репеллент не помогает. Навстречу выбегает пара лосей, но стремительно исчезает в чаще леса.
Дорога заканчивается у реки Кострома, дальше брод.
Уже с берега виден храм Николы-Чудца, а у него деревня Чудца.
Купола, колокольня. Да, именно там собирается этот народ, по воспоминаниям историка.
Перейдя брод, идем вверх на холм к церкви.
Дорога к храму аккуратно покошена, это было единственным благом от оставшийся здесь цивилизации.
Рядом с храмом старое кладбище, на некоторых могилках свежие цветочки. Дорогу выкосили именно к кладбищу.
За церковью и погостом высокая трава и остовы домов без крыш, одни только трухлявые доски.
Свернув с покошенной тропинки пробираемся от храма по высокой траве к бревенчатому дому. Издалека он показался нам очень хорошим. Хотим кого-нибудь найти. Дверь в доме нараспашку – запах затхлости ударяет в лицо. Как оказалось, это бывший магазин, именно тот, где историк Щепанская когда-то покупала продукты. А теперь ничего, доски с пола давно прогнили, крыша течет, а внутри горы бутылок.
А где же Чудца? Увидим ли мы их? Вернувшись к Храму, решаем, что нужно спать. Тряска в машине и бессонная ночь взяли свое. Примяли траву, поставили палатку. Вечером продолжим поиски.
Разбудил нас пес, загадочно появившийся в брошенной деревне, возможно собака переплыла брод. Покормили пса рыбным супом, который успели приготовить еще до сна.
Дневной зной спал, дав новые силы. Заглянули в храм: за массивными старыми дверьми попадаем во внутреннее пространство в форме ротонды.
Вокруг по стенам стоят новые иконки, покрытые побелкой и пылью. К стенам приставлен старый черный, местами развалившийся иконостас, икон в нем давно нет, остались только потрескавшиеся от времени доски.
В центре стоит школьная парта, на которой лежат молитвы, и свечи.
Вечером пошли в соседние деревни .
Спустившись к реке, в заросшей траве находим тропинку: нам туда. Темнеет. Думаем: нехорошо ходить по деревням ночью, у людей собаки лай поднимут.
В темноте приходим в Чудцовские деревни, дома со старыми черными бревнами. Жёлтый свет мелькает по окнам первого дома, значит еще не спят думаем мы.
Потом поняли что это был свет луны, отраженный от стекол. Собак не слышно абсолютная тишина. Идем по деревенской улице. Дома друг напротив друга, путь себе освещаем фонарями.
Дорога по-прежнему заросшая. Все время не покидают мысли, идущие где-то из глубины, что на нас смотрит кто-то из окон. Света в них нет, но ты чувствуешь тяжелый неодобрительный взор. Пройдя с таким чувством по главной улице до конца деревни, уперлись в автомобиль, уж здесь-то точно будут люди.
Подойдя вплотную к нему, в свете фонарей, понимаем, что колеса давно вросли в землю, а кузов позеленел и пророс мхом.
И тут во тьме приходят мысли, что в этой деревне единственные живые – это мы.
Все дома, которые мы как-то бегло успели осветить, поросли высокой травой, а к последнему дому вообще подхода нет.
Центральная улица – это узкая тропинка, вытоптанная непонятно кем. Приминаем траву у последнего дома, ставим палатку, ложимся спать.
Утром оказалось, что палатка наша стояла у дома ветерана. Табличка над входом: «Здесь живет ветеран ВОВ».
И машина его, белый жигули с пробегом 6 тыс. км. Купил дедушка, да так толком и не поездил.
Открывая разосшую калитку у дома, проходим на задний двор: три сарайки из бревен, баня, старые ульи, мастерская – все поросло травой и стоит в запустении.
Крепкий был дед, да время свое берет.
Первый дом в деревне оказывается медпунктом, покосившееся дверь. На табличке, нанесенной трафаретом часы приема, но принимать больше некого...
Зал приема выкрашен в выдержанный синий цвет. На стенах плакаты для здоровья, один из плакатов: "Как вести себя во время теракта".
Другой "против вшей".
Последние датированы 2007 годом.
Внутри приемный покой, разбросаны шприцы, медикаменты. Стоит разобранный геникологический стул. Когда-то на на нем могли спешно принять роды.
Прошу прошения, что все не уместилось в одной статье. Далее часть 2 можете прочитать на моем канале.
Помочь каналу в развитии можно здесь.
Подведем небольшие итоги репортажа: кольцо деревень, которые именовались Чудца. По Чудской волости рядом с рекой Костромой. Все брошены. Людей мы там не встретили. Атмосфера запустения повсюду.
Фото из архивов жителей деревни. Как видите на фото на заднем плане храм, в котором мы были раннее.