В своих «Воспоминаниях художника», законченных незадолго перед смертью, Федор Семенович Богородский (1895— 1959) не раз повторял, что жизнь его, особенно в юности, складывалась так бурно, что он, как ни старался, никак не мог безраздельно посвятить себя живописи, и ныне, на склоне лет обдумывая свою жизнь, он часто сожалеет об этом.
И правда, нельзя не заметить, что яркий и щедрый талант Богородского мог бы оказаться более продуктивным.
Однако, вникая в его биографию, немыслимо представить себе этого человека затворником в четырех стенах мастерской - тогда он просто не был бы самим собой, а значит, не было бы и той абсолютно самобытной страницы в истории советской живописи, которая обозначается его именем...
С детства Богородский жил и формировался под воздействием сильных и разнообразных впечатлений, каждое из которых оставило свой след в его восприимчивой душе.
Родом с Волги, из Нижнего Новгорода, он был сыном помощника адвоката. Его отец принадлежал к нижегородской интеллигенции, дружил с Горьким. Мать была простая крестьянка.
Летом ездили в деревню, на родину матери. Там фантазию Федора поразили своим мастерством деревенские «богомазы» — иконописцы. Запомнилась и поездка на Светлояр-озеро, на дне которого, по легенде, скрывается град Китеж...
А в Нижнем шла совершенно другая жизнь:
- Первое, что вообще запомнил Федор, было представление уличных циркачей (и цирк навсегда остался его любовью и пристрастием).
- Целым калейдоскопом впечатлений осели в памяти ежегодные ярмарки.
- И знаменитость Нижнего — старик Антипыч, который исполнял романсы с таким чувством, что, говорят, заставил рыдать самого Шаляпина...
- Концерты заезжих знаменитостей - Скрябина и Кубелика.
- Освобождение политических из тюрьмы в 1905 году...
Начав рисовать в двенадцать лет, гимназистом Богородский брал уроки рисования у местного художника Лазаря Диаманта.
Профессиональным художником решил сделаться еще ребенком, после того как увидел однажды издание «Мертвых душ» с иллюстрациями нескольких русских рисовальщиков и чудо превращения слова в зрительный образ глубоко потрясло его.
Окончив гимназию, Богородский уехал в Москву, занимался там живописью и даже понемногу выставлял свои картины. Кроме того, писал еще стихи, выступал на эстрадах как циркач и эксцентрик, занимался спортом.
Да и просто жил — безоглядно, взахлеб и в первые годы мировой войны стал вместе со своими друзьями, поэтами Спасским и Предтеченским, тоже нижегородцами, довольно заметным представителем московской футуристической богемы.
Мобилизованный в 1916 году Богородский попал на Балтику, в матросы.
Летом 1917-го стал большевиком и позднее рассказывал, что не бывало в его части митинга, на котором бы он не выступал, требуя мира и народовластия.
В марте 1918-го Богородский работал в Чека, «проводил бессонные ночи на Лубянке».
Потом стал следователем трибунала в Оренбурге, комиссаром матросского отряда на Волге, был контужен и чудом не угодил в руки белогвардейцев.
И только в 1922 году наконец исполнилась его заветная мечта: он поступил в Москве в мастерскую живописца Абрама Ефимовича Архипова.
Продолжение следует...