В начале прошлого столетия в научном журнале «Логос» вышла статья «Философия как строгая наука», которая, по мнению самого автора, была задумана как материал, ориентированный на широкую аудиторию, а не только для специалистов.
Эта статья содержала в себе описание фундаментальных положений и идей. Замысел Гуссерля состоял в том, чтобы описать философскую ситуацию, в которой находился мир на тот момент, и потом рассказать о способах выхода из нее.
Для этого автор осуществил критику таких течений как натурализм, психологизм и историцизм.
Философ поставил перед собой такую цель — создать абсолютную науку, которая стала бы фундаментом всей системы знания.
Прежде всего, Гуссерль проанализировал развитие философской науки и полученными результатами аргументировал образ абсолютного знания, к которому надо стремиться.
Философия, по Гуссерлю, стремится к тому, чтобы стать строгой наукой. Но, несмотря на этот тезис, ученый признавал, что в философии нет единого и независимого учения, да и статуса «науки», строго говоря, тоже. Тем не менее, это не должно означать, что философия несовершенна сама по себе, напротив, это показывает, что философия как наука «еще не началась».
Философия как строгая наука является той наукой, которая может обеспечить человеку «чистое и абсолютное знание», обеспечить ему объективную оценку истинности.
Однако достижение этого идеала не могло произойти, так как существующие философские системы не выработали единый и ясный инструментарий, не могли четко определить и поставить цели и проблемы философского знания.
Именно разобщенность философских учений не дает философии оформиться в строгую науку. Необходимо философское учение, способное стать фундаментом для всех учений.
Роль такой основы отводилась программе феноменологии, описываемой Гуссерлем в его труде «Логические исследования».
Каким же видит путь философии Гуссерль?
Во-первых, он говорит о необходимости отделить философию, направленную на созерцание мира, от научной философии. Первая на его взгляд лишь запутывает умы людей, теоретические натуры, смущает души своими научными формами.
Философия, созерцающая мир, перестанет задерживать развитие научной философии только после того, как сама добровольно признает свою ненаучность и откажется от притязаний на науку.
Наука безлична, в то время как при созерцании мира личность говорит с личностью.
Во-вторых, после подобного разграничения научной философии следует признать несовершенством то, что превозносилось в ней ранее – глубокомыслие.
Глубокомыслие для Гуссерля — это знак хаоса.
И именно его подлинная наука должна преобразовывать в космос, в простой порядок.
Однако все же автор признает, что и у точных наук был свой период глубокомыслия, но затем он поднялся в эпоху Ренессанса до научной ясности. То же должно произойти и с философией.
В-третьих, Гуссерль пишет, что научная философия должна свободно исследовать проблемы и извлекать из них начала истины, а после следовать требованиям, исходящим от них. Имена, традиции, предварительные данные лишь ослепляют.
Эта статья вызвала оживленную дискуссию. Так, например, Л. Шестов в своей статье «Memento mori» строил свою критику вокруг того, как Гуссерлем обозначались задачи философии, а также как оценивалось место метафизики в структуре философского знания.
Но как бы, то, ни было и для Шестова, и для Гуссерля верно то, что невозможно стать философом, если допускаешь возможность ограничения прав самой философии.
Для обоих ученых философия изначально самостоятельна и неотделима от истины, а потому и важнейшая.