Самыми известными произведениями А. Корзухина стали картины «Перед исповедью» и «В монастырской гостинице», хранящиеся в Третьяковской галерее.
Это — сцены из жизни, где нет главных лиц и главных героев, где важна каждая деталь, каждое цветовое пятно, а характер каждого персонажа вырисовывается с поразительной полнотой и выпуклостью.
Жизнь в ее будничном течении проходит перед нами.
"Корзухин... выказал свой истинный талант..." говорил В. В. Стасов.
Биографы художника заметили, что почти в каждой его картине появляются дети.
Но ни слезливого умиления, ни приторной восторженности, свойственной, например, К. Маковскому, не найдем мы в детях, изображенных Корзухиным.
В последние десятилетия жизни, когда были написаны его основные вещи, думается, чаще всего он обращался мыслями к своему детству, к нехитрым забавам и развлечениям, к тем маленьким радостям, которые тогда наполняли жизнь до краев, и эта воспоминания согревали его.
Корзухин распределял заказы, которыми артельщиков на первых порах завалили, помогал устраивать здесь же, в квартире, выставки работ после летних поездок.
Какое сильное впечатление производили эти работы, открывающие разные стороны жизни народа!
И. Е. Репин, будучи учеником Академии, ждал выставки артельщиков с большим нетерпением:
"Точно что-то живое, милое, дорогое привезли и поставили перед глазами! После душного копчения летом в Петербурге не хотелось оторваться от этого освежающего, чистого воздуха живой природы".
Никакого благоговения не испытывают дети перед исповедью, их лица исполнены праздного любопытства, сонливого ожидания, желания развлечь себя, чем можно, но сколько в этих лицах чистоты наивности («Перед исповедью»).
Вот сбились в испуганную группу три малютки («Девочки в лесу»), им и страшно, и любопытно.
Последнюю краюшку хлеб режут дети, мать лежит на полатях больная, усталая («У краюшки хлеба»).
Но как же неторопливы движения старшей девочки, которая режет хлеб, чувствуется воспитанное поколениями крестьянское уважение к хлебу, и малыш не смеет схватить кусок.
Целый мир крестьянской жизни за этими лицами, столетиями складывавшийся бытовой уклад.
А вот и мальчишки, увлеченные ловле птиц. Художник не выписывает лица, мы не видим выражения глаз, но насколько же живо схвачены эти фигурки в старых рубахах и портах — по их жестам, мимике мы, кажется, можем воспроизвести ребячий разговор, нам передается детская увлеченность. Мягкая усмешка в названии картины.
В каталоге посмертной выставки художника приведены слова:
"Алексей Иванович знал по горькому опыту, что такое жизнь, и оттого смотрел на всех спокойно, со всегдашней своей добротой. Главное в его жизни было искусство!"