Все настоящее о войне я знаю из рассказов моих бабушек. Деды умерли после войны. До моего рождения.
Дедушка по папиной линии, был осужден до войны по закону прозванному в народе “О 3 колосках” - кража колхозного имущества. Мешок пшеницы принес домой. Бабушка рассказывала, голод был такой, что детям запрещали выходить из села и подходить к землянкам, где жили выселенные. Могли затащить и съесть. Поэтому дед Иван воевал в штрафбате, в войсках Рокоссовского. Сапер, был два раза ранен, переведен в регулярные войска и закончил войну в Польше. Умер после войны от воспаления легких за два года до моего рождения.
Дедушка Петя, родной брат бабушки, попал в ополчение и погиб под Москвой. Могилы нет.
По маминой линии, дед Саша, меня дали имя в его честь, попал на войну младшим лейтенантом артиллерии, сразу после училища и был ранен в первом же бою. Отправили в госпиталь, из госпиталя бежал обратно на фронт, попал в морскую пехоту и дальше воевал рядовым. О войне никогда не рассказывал. После войны, уже после смерти дедушки, бабушку разыскал его фронтовой друг. Грузин Резо, у нас есть их военная фотография. У Резо было тоже самое лицо, что и 30 лет назад, только волосы седые. Он рассказал…. Во время боя деда и Резо ранили, наши отступили, немцы стащили раненых в сарай, как пленных и когда отступали сарай подожгли. Дед вытащил Резо. Потом Резо спас во время боя деда. Войну дед Саша закончил в Югославии. Это его фото в 1945.
После войны дед Саша работал председателем сельсовета. Однажды зимой ехал на совещание в район и увидел как девушка провалилась в воду, переходя речку. Вытащил, но сильно заболел. Лечили целый год. Никаких больниц не было. Заливали бочку овса горячей водой и сажали его туда. Потом работал начальником тока (место, куда свозится и временно хранится зерно). Там и погиб, ударило электричеством. Могли спасти, но в то время считали, что земля забирает в себя заряд, его положили и насыпали на него землю, а надо было искусственное дыхание делать. Погиб за 8 лет до моего рождения.
Когда я был в шестом классе, ездил к бабушке в деревню и дядя брал меня к себе помощником комбайнера. Воду нам возил пожилой и хромой чеченец Мазлак. Чеченцев выселяли в этот район во время войны. Фамилия у чеченца была Игнатенко. Я спросил как так? Он рассказал, что когда был мальчишкой остался сиротой, все родственники погибли при переселении. Дед подкармливал пацана и он взял его фамилию.
Вот такая моя война, и ни в каком 1945 году она не закончилась. Тех, кто остался жив, она добила потом. И я знаю точно, что ни один из моих дедов не хотел бы чтобы кто-то, сажая свою жирную жопу в немецкий автомобиль, писал на заднем стекле “МОЖЕМ ПОВТОРИТЬ” с похабной пиктограммой. НЕ можем повторить. Победили ОНИ и мы никакого отношения к их подвигу не имеем. И все, что мы можем сделать ради их памяти, чтобы война никогда не повторилась.
Спрашивайте о войне у тех, кто еще помнит рассказы фронтовиков и пишите об этом.