Я нырнул в пруд, и опустившись на дно, развернулся, коснувшись лопатками склизких холодных камней. До поверхности было около метра, сквозь толщу воды, такое яркое, по ту сторону солнце, едва пробивало муть, поднятую со дна моим грандиозным прыжком. Ха, метр! Мелькнуло в голове, и я вспомнил об удочке, которую дедушка подарил мне на мое семилетие. Ее длина была метр двадцать, если воткнуть в дно, ярко-оранжевый кивок будет торчать над водой. Мои размышления прервала большущая стрекоза, упавшая в воду, ее крылья намокли, и она не могла оторваться от поверхности воды. Тщетно шевеля ими, насекомое описывало круги в разные стороны вокруг своей оси. Тут я увидел карася. Он двигался совершенно не спешно и уверенно. Прямо к стрекозе. Я был в предвкушении. Неужели пасть рыбины откроется так широко, что проглотит насекомое полностью. А может он потащит ее на дно, а стрекоза будет сопротивляться. А вдруг, стрекоза испугается до смерти, и взлетит в небо прямо с карасем на своем хвосте. Эта мысль понравилась мне больше всего, и еще какое-то время я думал о том, какая славная бы могла получится рыбалка, будь стрекоза по ловчее да по сильнее.
Подводный мир этой не широкой речки был очень интересен, какое-то время я наблюдал за стайкой мальков. Которые двигались как один, меняя направления так резко и четко будто повинуясь взмахам палочки дирижера. На берегу тоже интересно! Мой внутренний голос напомнил, что нужно бы вылезать, пока дед меня не хватился, и не достал из сарая для лодки свой длинный багор, и не пошел меня искать, как он искал иногда якорь своей старой деревянной лодки, когда камни выше по течению перетирали якорную веревку. Я очень любил, когда дедушка велел мне «отдать швартовы», что значило быстро оказаться на носу лодки, перескакивая через разные рыбацкие снасти и вытащить якорь. Я забирался на нос и потихоньку его вытягивал. Он был тяжелым. Теплая влажная веревка была приятна на ощупь, как-то раз, дед сказал, что она пеньковая. Веселью моему не было предела в тот момент, я очень развеселился, когда представил, что пни, на которые я частенько залезал в лесу, становятся веревкой. Когда я тянул, веревка вибрировала от течения, дедушка говорил, что это сила реки. Якорь цеплялся за каменистое дно. А я чувствовал себя сказочным силачом, потому что целое судно полное пиратов и сокровищ, двигалось против течения благодаря моим усилиям.
Карась перекусил стрекозу пополам, несколькими движениями съел ее останки и распугав стаю мальков, коллективный разум которых тут же рассыпался в разные стороны, скрылся в зарослях ряски. Мне было немного жаль насекомое, совершившее столь неудачный маневр и я решил, что если еще раз окажусь в подобной ситуации, непременно встану на защиту слабейшего. Из памяти всплыла сцена, события произошедшего со мной совсем недавно.