Недавно я познакомился в трамвае с человеком, который сидел рядом. Его зовут Александр. Он не выделяется ростом и телосложением. По профессии Александр скрипач. У нас завязался интересный диалог. Самое яркое в разговоре с ним было воспоминание о 90-х. И вот Александр начинает рассказывать свою историю:
Как-то поздним днем, я со свои отцом на трамвае ехал в музыкальную школу, тогда я был восьмилетним мальчишкой. Пассажиров в трамвае было не так много, человек 5 – 10, на целый вагон. Неожиданно на остановке запрыгивает преступная группировка. Их было человек 6. Злые на лица были, возможно у них что-то произошло, может от милиции убегали. Во всяком случае, такие бандюганы на трамваях не ездят. Они были разного телосложения — от двухметровых, до мелких, но по виду настоящие бойцы. Со сломанными носами и ушами. Видимо часто во всякие переделки попадали. В целом, по профессии спортсмены, а по должности разбойники. Одеты так хорошо, что глаз не отвести: спортивные костюмы, качественные кросс
Недавно я познакомился в трамвае с человеком, который сидел рядом.
Его зовут Александр. Он не выделяется ростом и телосложением. По профессии Александр скрипач.
У нас завязался интересный диалог. Самое яркое в разговоре с ним было воспоминание о 90-х. И вот Александр начинает рассказывать свою историю:
Как-то поздним днем, я со свои отцом на трамвае ехал в музыкальную школу, тогда я был восьмилетним мальчишкой. Пассажиров в трамвае было не так много, человек 5 – 10, на целый вагон.
Неожиданно на остановке запрыгивает преступная группировка. Их было человек 6. Злые на лица были, возможно у них что-то произошло, может от милиции убегали. Во всяком случае, такие бандюганы на трамваях не ездят. Они были разного телосложения — от двухметровых, до мелких, но по виду настоящие бойцы. Со сломанными носами и ушами. Видимо часто во всякие переделки попадали.
В целом, по профессии спортсмены, а по должности разбойники.
Одеты так хорошо, что глаз не отвести: спортивные костюмы, качественные кроссовки, про цепи вообще без слов. Да что там цепи? Каждая их куртка стоила как весь наш трамвай.
Братва громко ругалась нецензурными словами, о чем- то спорила, а пассажиры вперлись в кресла, не делая ничего такого приметного .
Тут, один из бандюганов закурил.
Какой-то дедушка со своего места, не оборачиваясь, пробурчал, что-то вроде: «Трамвай — не курилка».
Пахан обернулся к охваченному страхом народу и на повышенных тонах спросил:
- Кто?! Кто сейчас только что, что-то тявкнул?!
В ответ гробовая тишина. Пахан продолжил:
- Если кто хочет что-то сказать, то зарубите себе на носу — за слова придется ответить. Готовы дать волю кулакам? Предъявляйте. Нет? Сидите молча и уткнитесь в окно.
Само собой — пассажиры совсем затихли и прижали плечи к головам. Слава Богу, что никто не выдал деда, который возмущался.
И вдруг, мой папа, мой хиленький культурный папа:160 сантиметров ростом и 50 килограмм весом, инженер технолог кондитерского предприятия, говорит на ухо мне: «Сашка, сиди тут, держи скрипку».
Моему отчаянному отцу которому тогда было на тот момент 40 лет, встал и, о ужас, пошел на заднюю площадку, где ржали и курили бандюки.
Одну руку он сильно сжал в кулак, и я отчетливо видел, как тряслись его руки, да я и сам чуть не умер, беспокоясь за него за него.
Папа пришел к ним и полным голосом возразил им, стараясь скрыть свой дрожащий голос:
- В трамвае курить запрещено! Потушите, пожалуйста, ваши табачные изделия!
Нависла долгая пауза, банда с удивлением рассматривала моего папу, его
сильно сжатый кулачок, в конечном итоге один из них ответил:
- Ну, запрещено, так запрещено, ты сказал, мы тебя услышали. Не каждый день увидишь человека, у которого есть стальные шары.
Бычки сразу же полетели в форточку.
Я не удержался и прибежал с футляром для скрипки, став за папой. Кто- то из них потрепал меня по голове и сказал:
- Скрипач, ты даже не представляешь какой у тебя крутой батя, можешь им гордиться.
Трамвай временно остановился на развилке, бандюганы открыли двери на распашку и вылетели на улицу.
Вместе мы отправились дальше и я весь путь старался узнать, что за «стальные шары» есть у моего отца, и зачем они нужны? Отец нелепо улыбался и небрежно увиливал от этого всего…