Совесть:
Да, больно мне, коль вижу я, что в мире
Растет, звереет с каждым годом зло.
И не остановить, не обойти его…
Нет, - можно обойти, что ты с успехом сделал!
Умыл ты руки – значит, за тебя
Распялся кто-то, кто-то больше возлюбя,
Чужой грех смертный грудью на себя
Взяв тихо, кротко, как Христовый воин, -
Того ты оказался недостоин…
А может, где-то в муке сверхкромешной
Младенец умер, чистый и безгрешный…
Я:
Постой! Я не пойму тебя! Какой младенец?..
И кто распялся?.. Что ты городишь?
Что ты мне голову – иль бредишь ты? – мутишь,
Как будто на допросе хитрый немец?..
Совесть:
Ты хочешь знать?.. А сможешь ли душою,
Что я скажу, во глубь себя принять?..
Ведь дело все не в том, чтоб это знать –
Исполнить!.. Даже если умирать
Тебе придется?.. Ты готов ли?..
Готов?.. Не знаешь…. Ну, так слушай!..
Когда во зле своем коснеет человек,
С души срывая перекрытье прочной кровли, -
Не думай, что он этим лишь себя обрек,
Что будет короток его лишь скорбный век –
Свои грехи своей лишь смоет кровью.
Зло искупить должно – в том нет сомненья!
Но ужас – так ли? – положения весь в том:
Своими муками и даже кровью искупленья
Он не добьется за всю жизнь потом,
Хотя бы тут же спиленным столбом
За все грехи он рухнул…. Что с того? –
Его душой не выкупить его,
Хотя бы закланной, обретшей вечность мертву,
Кровавой принесен был плотью в жертву…
Ты вспомни – или зря тебя учили? –
Кого во время оно в жертву повелел
Отдать великий Бог – одних животных тех,
Невинной кровию своей людской смывая грех,
Но сами не имели б малого порока,
Невинности своей не превзошли бы срока,
Своею смертью чистой выкупая всех…
А на людей смотри – ценны ли их мученья
И принесут ли свыше искупленье,
Когда всю жизнь они себя марали.
Пороками как черным мохом обрастали
И нераскаянными злобно скрежетали
В ответ на каждое к их пользе испытанье?..
И выкупа за грех бы им не дали
Ни смерть, ни бесконечные страданья –
Да это бы они и не подъяли…
Меня спросил ты, так причем же здесь младенец,
Затих что смертной судоргой ночной,
Погаснув едва вспыхнувшей свечей?..
Иль догадался?.. Что молчишь, как немец?..
Да, это страшно, но вина на ком за это,
Когда за чьи-то нераскаянны грехи
Смертельным выкупом, невидимым обетом
Ребенок чистым беспорочным Божьим светом,
Разящим тьму ночную трепетным рассветом –
Погаснет, как сожженные стихи?..
Как в жуткой глубине времен филистимляне
Сжигали Молоху младенцев-сыновей,
Так нынешние люди-самаряне
Приносят в жертву собственных детей,
Как бы по страшной непробудной пьяни
И никогда не будучи трезвей!..
Молчание…
(продолжение следует... здесь)
начало поэмы - здесь