Когда в моей орбите засветила По́люшка, ей было семь лет. Я стала "новой папиной женой" и переехала в дом, где раньше жили они с мамой.
Поначалу, мы виделись с ней где угодно, только не здесь. Каждый раз, когда мы предлагали поехать к нам, у неё пропадало настроение и она закрывалась в своей раковине. Тогда мне казалось, что так происходит потому, что ей может быть эмоционально сложно приезжать туда, где она уже не живёт.
Однажды, мы спонтанно поменяли свои планы, когда забрали её на прогулку, решив устроить пикник, - и договорились, что заедем за всем необходимым.
Мы живём в доме на две половины с отдельными входами: на одной обитает моя свекровь, Анастасия Паллна, на другой - мы с мужем.
Когда мы приехали, По́люшка пряталась за нашими спинами пока мы шли к двери. Я тогда отнеслась к этому, как к баловству, и не придала особого значения. Меня очень удивило, что в нашей обители она вела себя как ни в чём не бывало, и даже захотела немного "поваляться" перед выездом на природу (я-то готовилась, что она спрячется в свою ракушку).
Перед выходом муж предложил зайти поздороваться к Асе - и, вдруг, её как подменили: вмиг погрустнела и закрылась. Я напряглась... Нам не пришлось идти к бабушке, та уже ждала нас на улице, широко раскрыв свои объятья. И вот тогда я в первый раз увидала, как выражение грусти на лице По́люшки сменяется каким-то неприкрытым ужасом.
Ася пообнимала деревянную внучку - и мы спешно ушли. В глазах малышки стояли слёзы. На расспросы, что случилось, она не реагировала. И мы свернули эту тему, переключив её внимание на активный отдых. К счастью, она переключилась быстро...
Вечером у нас был долгий разговор, во время которого выяснились подробности открытого конфликта матери По́люшки с нашей общей свекровью. Также я узнала, что малышка не приходит к нам домой, потому что ей запрещается встречаться с бабушкой. А как эффективней всего сделать так, чтоб детёныш чего-то не сделал? Правильно, можно его запугать...
Вот и пошли рассказы, что Ася - самая настоящая Баба-яга и ест младенцев. Подкреплялось это все заморочками типа того, что ей нельзя давать себе стричь ногти или расчёсывать локоны...
От этой информации уже у меня волосы на макушке встали дыбом... Было понятно, что требуется что-то менять, но в рамках тех границ, которые уже существуют.
Мы приняли решение, что ни при каких обстоятельствах не будем ставить под сомнение или давать оценку словам и действиям матери По́люшки, так как это только внесёт ещё больше нестабильности и хаоса.
Мы очень хотели, чтоб у неё была возможность посмотреть на альтернативную (вбитой ей в голову) картину мира, чтоб делать самостоятельные выводы.
Также, было решено провести работу со свекруней: рассказали ей о положении дел и попросили не приставать к внучке с обнимашками.
Нам потребовалось много сил и терпения, так как положительную динамику мы заметили не сразу.
Мы медленно двигались в этом направлении и надеялись, что зерно рано или поздно прорастёт и принесёт свои плоды.
Мы начали чаще проводить выходные у нас, придумывали разные проекты, чтоб ей нравилось здесь находиться. Но горе-бабушка регулярно подливала масла в огонь, постоянно пыталась затискать и защекотать испуганную малышку.
Мне, вообще, сложно понять, что за манера такая, навязчиво мацать орущего ребенка, если он всем своим видом показывает, что против тактильного контакта (!)
У меня сердце останавливалось, когда я замечала молящий взгляд, который сипел "...спаси меня..." Было очень сложно не делать замечание при ребёнке, и приходилось в экстренном порядке её эвакуировать. А ещё хотелось, чтоб она знала, что может на меня рассчитывать и что она в безопасности...
И снова были беседы со свекровью, а она отмахивалась, мол, это забавы у них такие: одна убегает, другая догоняет. Когда она всё-таки осознала, что это никакие не игры, начались обиды:
- Если она меня видеть не хочет, то и мне всё равно!
И вот, как-так? Ты уже БА-БУ-ШКА, жизнь прожила, мудрости должна была какой-то набраться... Видишь же, что маленькому человечку нужна помощь, но вместо того, чтоб помочь, сама включаешь инфантильный режим (!)
И вот мы с супругом вынуждены уже искать подходы сразу к двум трудным детям...
Эта эпопея длилась несколько лет. В какой-то момент звёзды совпали: первая убедилась практическим путём, что бабушка её не съест, а вторая милостиво перестала настаивать на медвежьих объятьях.
Зачем нам понадобились все эти заморочки и почему мы, пардон, не забили на их коммуникацию?
По факту, примирение двух маленьких девочек далось нам очень непросто, но результат того стоит. Мы убеждены, что сложности в отношениях с близкими родственниками могут снежным комом накапливаться и разрушить шансы любого быть целостным, самодостаточным и счастливым человеком. Помочь ребенку справиться с этой сложной для него задачей - наша прямая обязанность, как родителей.
Сейчас, спустя шесть лет, По́люшка и Ася раз в неделю занимаются вместе уроками, бабушка кормит внучку вкусняшками, а та готовит для неё подарки своими руками.
Мы очень ценим нашу победу и помним, что она из тех, над закреплением которых требуется работать всё время...
Интересно, что могут сказать бывалые невестки и опытные свекрови по этому вопросу? Верно ли мы поступаем? Может быть есть какой-то другой путь?