Спать рано
Спать было рано. Довольные свободой, ребята носились по пустому помещению, наполняя его шумом голосов. Не отставали и собаки. Напрасно уговаривала я Колю дать отдохнуть Альме. Он не слушал, и вскоре его резвый доберман едва передвигал ноги. Ребята надели Альме шапку.
Она не пыталась ее снять и, понуро свесив голову, позволила себя рисовать. Устала и овчарка Загар. Поджала хвост и ложилась, когда к ней подходил хозяин. У Бори собаки не было, и я поручила ему Дели. Он сразу стал очень важный, ходил вокруг нее и отгонял ребят, кричал грозным голосом, когда она лаяла.
Беседа
Чтобы дать ребятам успокоиться, перед сном, собрались побеседовать. Рассказали несколько случаев из жизни собак и разошлись по постелям.
Встали рано. После завтрака ребята написали повару горячую благодарность за его старание накормить собак. Поехали дальше. Не выезжая из Ростокина, разделились на две части. Упряжка и Коля с Альмой пошли дорогой, а лыжники - целиной. Дорога была плохая. Из-под снега торчали камни, и собакам приходилось трудно.
Дошли до первого перекрестка, где условились встретиться с лыжниками, но их там не было. Поехали дальше. Дороги мы не знали и все опрашивали прохожих. Густая завеса тумана встала перед глазами, и мы с трудом различали собак. Своей упряжкой я не управляла, и она шла за Костиной. Отстал и Коля с Альмой. Измученная накануне, она шла плохо и теперь потерялась в тумане.
Альма
Время шло, а Коли все не было. Стали звать Альму. Если она услышит зов, то пойдет на него, а за нею и хозяин. Расчет оказался правильным. Словно призрак вынырнула из тумана Альма. Повертелась и пошла обратно. Вскоре она вернулась, но уже с Колей, и мы двинулись дальше. Когда проехали платформу, туман начал подниматься.
Ярко засветило солнышко, и далеко из- за поворота показались наши. Увидели мы друг друга одновременно, и дружное «эй!» показало, что нас узнали. Дальше пошли вместе. Место нашей остановки было близко, в детском санатории. Ребята проголодались и заранее радовались в предвкушении обеда.
Заведующий санаторием встретил нас сухо. Когда же Костя отказался прокатить его сына на уставших собаках, вражда была установлена окончательно. Выразилась она в том, что он отказался накормить собак. Ребята возмущались. Они потребовали, чтобы отдали собакам часть их порций, что и сделали.
После этого пошли наверх. Там играл баян, танцевали дети. Но у наших ребят упало настроение, и они не принимали участия в играх. Костя, Боря и я, решили ехать в Москву засветло. Запрягли собак, и я пошла попрощаться с ребятами.
Ребята сидели в кучке и что-то писали. Я прочла. Это была заметка о заведующем в стенгазету, но она совсем не была похожа на ту благодарность, которую оставили ребята за теплый прием повару Ростокинской ватной фабрики.