«Филиал»
Ощущение бреда и нереальности происходящего посетит зрителя этой картины с самых первых ее кадров. И если с самого начала фильма «Филиал» не воспринять его как прозрачный намек на наше недавнее прошлое с его бредовыми благоглупостями, то ощущение это может стать устойчивым и продержаться до конца сеанса. Не хотелось бы.
Потому что в этой не столько остроумной, сколько пытающейся быть остроумной картине, действительно немало такого, что составляло наше постыло-равнодушное прозябание, которое нам велели называть расцветом духовной жизни народа. В кадре мелькнет табель- календарь на 1982 год, чтобы у зрителей не оставалось никаких недоумений относительно того, почему эти странные люди, в дальнейшем именуемые действующими лицами, столь убоги, скудоумны и нелепы.
А просто они из бравурной эпохи «великого застоя», когда от человека требовалось лишь внешнее проявление лояльности и внешнее же выражение интереса за порученное дело. Когда от человека не требовалось ничего, кроме того разве, чтобы он несколько раз на дню изображал чувство глубокого удовлетворения и покидал рабочее место с чувством невыполненного долга.
Тем более что зритель, который не купится на обманчивую легковесность и простодушность повествования, быть может, узреет в ней и
более глубокий второй план, о котором, боюсь, авторы «Филиала» даже не подозревают. Иначе они бы не удержались в избранной тональности гротеска, фарса и бурлеска и непременно бы «сфальшивили», вписали бы в натужно игривую партитуру фильма весьма уместную, на наш взгляд, ноту отчаяния и скорби по поводу этой кромешной жизни, что плотно окружает действующих лиц.
Впрочем, каких уж там действующих? Точнее было бы сказать — бездействующих. Ибо нельзя же назвать деятельностью то, что сутками, с одуряющей монотонностью и однообразием происходит в филиале какого-то никчемного НИИ! Имитация деятельности, жизни и чувств — вот и все, чем старательно занимаются обитатели филиала. Их, как и всех нас в то время, такая жизнь вполне устраивала: не было бы хуже, и за то спасибо...
Впрочем, боимся, что мы занялись уже не своим делом: додумываем и снимаем свой фильм. Стараемся увидеть в нем то, что хотели бы увидеть, но от чего драматург и режиссер настойчиво уходили. А может быть, попросту не дошли?