Когда время идёт к зиме, день укорачивается, по утрам ещё темно, ровно в 5:55 в городе просыпаются скульптуры. Им отведено не так уж и много времени на то, чтобы почувствовать себя живыми, размять затёкшие тела из мрамора и бронзы, попытаться вспомнить родной язык и сказать на нём несколько слов. Незавидная судьба – из года в год служить украшением улиц, объектом искусства, слушать, как неизвестно кто несёт о тебе неизвестно какой бред, подвергаться нападкам вандалов… и так редко бывать понятым. Но это красота – такова цена красоты, и кто-то должен её платить.
Среди всех скульптур города Вильнюса есть одна, которой особенно тяжело оставаться залитой в бронзу: тройка литовских гончих у подножия холма Гедиминаса. Это совсем молодые собаки, почти щенки: их сильные юные лапы в любую минуту готовы спружинить с места, а они вынуждены стоять на нём целыми неделями – летом.
Но сейчас, в октябре, светлеет уже достаточно поздно. И каждое утро в 5:55 гончие просыпаются и с радостным лаем срываются с пьедестала, устраивая себе пробежку по скверу, Бернардинскому Саду и набережной Вильняле. Им нравится слушать, как свистит в ушах ветер, как стучат лапы и когти по асфальту, как бросаются прочь испуганные маленькие звери – белки и мыши. Гончие могли бы охотиться на них, но разве есть дело до охоты, когда становишься живым только на полчаса в день?
Запыхавшиеся гончие вбегают на пьедестал в последнюю минуту и не всегда успевают принять ту самую позу, которую придал им скульптор. Всего пара минут нужна для того, чтобы каждая их шерстинка снова залилась бронзой. Грудные клетки ещё несколько раз вздымаются сквозь металл.
Говорят – вы можете проверить сами, если хотите, ведь осень будет ещё долгой, – что с каждым утром гончие становятся всё прекраснее. Скорее всего, это так, ведь, в конце концов, они собаки – и они имеют право время от времени быть собой.
Автор: Арина Крючкова