Разговор со своей совестью
по поводу избавления от длительного и тяжелого искушения
Я:
Как тяжелы порой бывают люди!.. И хоть часто
Себя заставить силишься - не то, что полюбить!..
А хоть схватить с отчаянья спасительную нить
Смирения…. И то мы иногда не можем.
В бессильной ярости тогда свои надежды гложем…
Совесть:
Нет! Стоп! Остановись!.. Не стоит обобщать! –
Тебе бы все вещать от имени народа…
Я:
Что делать? Нынче уж, видать,
Пошла на то и мода…
Совесть:
Давай-ка о себе!..
Я:
Я что хочу сказать…
Вот он ушел, и, честно каюсь, радость
В себе я даже не подумал удержать.
И чувство это, кажется, мне незачем скрывать…
То радость сладкая, как будто получил ты
Признанье тихое от скромницы в любви,
Что нежным легким трепетом расходится в крови…
Или, когда тебя совсем измучив,
Болезнь под бодрый шепот чутких докторов
Тебя оставит вдруг, не бросив в смерти ров,
И утром чувствуешь, что ты уже здоров,
Хотя от слабости еще немного пучит…
Совесть:
Не надо лгать, что чувство покаянья
Тебя вдруг посетило в тот же миг,
Когда ты в этой пошлой радости своей притих
По долгожданному такому для тебя его уходу…
Пусть жжет оно тебя подобно склянке йоду,
На рану вылитой!..
Я:
Да, погоди! Какой же псих -
Каким бы ангелом в терпении он ни был –
Не скажет «слава Господу!» от радости за то,
Что сбросил он с души тяжелое пальто –
Груз искушений?!.. Тех, что жутким рылом
Ночей бессонных мучили тебя?..
Совесть:
Постой!..
Я:
Нет, слушай! Ты уж не шутя
Задел меня своим определеньем,
Ничуть не омрача его хоть в самой глубине сомненьем,
Что если человек избавлен от скорбей –
Возрадуйся ты с ним, но уж никак не бей
И не чести зловредным обличеньем,
И душу не язви ему – согрей!..
Да, где тебе понять, что это значит: днем как веком
Жить боком о бок рядом с человеком,
Которого ты в глубине боишься,
Которого бежать всегда стремишься,
А к ночи обречен назад ты возвратиться,
И этот тайный страх в душе своей скрывать,
И делать добрый вид, вопросы задавать,
Чтоб вновь потом до полночи в бессоннице лежать,
В волнении с обидой обреченно ждать,
Когда, да наконец, он все ж угомонится,
Свет выключит, подумает отбиться,
И перестанет в полночь калгатиться!..
А пьяные расспросы, лужи крови студнем,
Столовские разборки: кто кого пронес…
Нет, погоди! Не вороти ты нос!
Я, наконец избавлен – как не веселиться?..
Совесть:
Я ждал с тебя подобных рассуждений,
Но думал: милосердие в тебе хоть чуть, да есть,
А то б не стоило с тобой и разговор сей весть,
Меча напрасно бисер словопрений.
Представь, что с ним теперь, куда ушел и где
Приют найдет душе своей забытой,
Тобой отвергнутой, а может быть, убитой –
В каком забудется бессмысленном труде?
Ты мог ему помочь, но принял лишь побитый,
Бессмысленный обидой, бесполезный вид:
«Мол, я страдал, мол, чуть ли не убит…» -
Своими заблужденьями покрытый
Растратил в прах бесценный ты аванс…
Быть может, это был его последний шанс!
Кто знает, может быть, и твой!..
Эх ты, мой радостный, мой глупенький герой!
Сказать бы мне тебе: пойди от слез умой
Лицо от этой горестной разлуки,
Коль вынес бы ты сердцем от бессилья муки,
Когда б ему не смог помочь ни чем…
Да, где тебе страдать с того – зачем
Ломать с отчаянья от зла земного руки?..
Вам, людям, только бы с собой, забывши все, носиться,
Слепыми душами не видя ничего кругом.
Что в том, что перестанет, может, биться
Другое сердце?.. Мало ль что приснится! –
Живя, вы спите беспробудным сном.
Где знать вам, что все люди – это дети,
Незримым связаны по духу все родством.
Погиб один!.. Что скажешь пред Отцом? -
Ты смерть родного брата не заметил!..
Вы словом колите острее острых шил…
Я:
Ну, вот и ты, друг строгий, обобщил…
(продолжение следует... здесь)