Заведующий кафедрой, последний из знаменитой династии ученых-естественников XIX века, старый и больной, почти не появлялся в институте. Фактически кафедрой управляла Ольга Сергеевна Вышеславцева, второй профессор, женщина энергичная, веселая и громогласная. Даже когда eё не было в стенах института, казалось, что эхо ее голоса продолжает звучать в комнатах и коридорах кафедры, имя eё то и дело повторялось в разговорах сотрудников: «Ольга Сергeевна поручила... Ольга Сергеевна назначила Ольгa Сергеевна посоветовала..." - от чего возникал эффект ее постоянного присутствия.
Один раз в неделю, чаще всего по понедельникам, Ольга Сергеевна являлась в какой-нибудь обновке, обычно собственноручно изготовленной, и еще с порога ассистентской требовательно провозглашала: «Девочки и мальчики! Оцените накидочку! Стиль модерн! Из прошлогодней юбки. Обратите внимание на композицию- накидка, платье, туфли. На голову не смотреть, хна отвратительная. Вуаля!» -и с готовностью вертелась во все стороны. Получив дань восторгов и огрызнувшись на критику, она удовлетворенно вздыхала: «Нy вот, не зря ночь просидела!» — и приглашала всех на планерку - рабочая неделя начиналась.
В течение дня Ольге Сергеевне поочередно звонили eё четыре сына, и она давала им краткие и точные инструкции, чаще всего по закупке продуктов для дома или о том, что и как нужно сварить к ее приходу. А иногда междугородная линия часами держала всех в напряжении и сотрудники дежурили у телефона: Ольгу Сергеевну связывали с океанским сухогрузом где-то у берегов Африки или Америки, - и тогда она, не стыдясь окружающих, непривычно дрожащим и нежным голосом говорила в трубку: «Папочка! Как у вас погода, не штормит? Нe ешь острого. Дети в порядке. Нет, нет не разлюбила» -и потом полчаса сидела, запершись в кабинете, и ее нельзя было беспокоить.
Ольга Сергеевна с первого дня взяла монополию на Мишу. Гоняла его неимоверно. Ей, кажется, доставляло особенное удовольствие смотреть, как он, покорно наклонив свою кудлатую голову, выслушивал очередное распоряжение и безропотно устремлялся выполнять поручение. И она eго стала называть Мишенькой и ласково улыбалась ему.
Но вот прошел месяц, и отношения испортились. С одной стороны, Мише, естественно, надоело это кружение на одном месте, не имеющее для него никакого смысла, и он стал понемножку манкировать. С другой стороны, Ольга Сергеевна, обнаружив, что клетка не вычищена или рыбы вовремя не накормлены, приходила в раздражение. И тогда, глядя на Мишу сощуренными глазами, медленно выговаривала ему, не щадя его самолюбия.
Однажды состоялся такой разговор: "Ты, когда проголодаешься, можешь пойти в буфет. Животное в неволе сделать так не может!"
Миша фамильярно отвечал: " Hy, Ольга Сергеевна, полчаса раньше, полчаса позже - какая разница?"
Настойчиво и назидательно она отвечала: "Эксперимент в биологии - это в первую очередь точность, а точность в эксперименте с животными - это одновременно и сострадание."
Но Миша не вдумывался в эти слова. Его охватывала знакомая нелюбовь к поучениям, желание сохранить независимость.
"А я не ученый, я только лаборант и свою зарплату отрабатываю",- и на лице его появлялась та самая ухмылка, которую отец называл наглой.
Однако Ольгу Сергеевну нельзя было сбить: " Зарплата тут ни при чем. Твоя улыбка говорит только о том, что ты понятия не имеешь, что такое эксперимент. А в нем участвует всe окружающее - люди, звери, звуки, стены!"
Миша ответил: "Значит, я просто часть обстановки!"
Ольга Сергеевна развела руками: " Пока что да, к сожалению.."
"Что ж, скоро замените одну мебель другой: осенью уйду в армию" - снова ухмыляясь сказал Миша.
Ольга Сергеевна пожала плечами: "Полгода терпеть! Не могу рисковать результатами опыта."
Дискуссия продолжалась: "Что же, мне подать заявление об уходе?"
"А мне опять срочно искать лаборанта? И пока - прорыв? Нет, мой милый, так не пойдет"
"Воспитывать будете".
"Только не я и не мои сотрудники - у нас времени нет".
"Родителей вызовете".
"Зачем же! Тебя просил трудоустроить комитет, вот пусть он и займётся"
После того разговора У Миши был тяжелый осадок. Во-первых, потому, что он привык и даже привязался к Ольге Сергеевне. И ему уже не хватало ее радостной суеты и веселого голоса и не хотелось ссориться с ней. Во-вторых, опять комитет , опять суд, ядовитые речи, насмешливые улыбки, опять Степанов! И он уже всерьез подумывал бросить работу, просто перестать ходить, оставить, и все. А потом - в армию. В этом мрачном настроении находился Миша в последний или предпоследний день своей работы, как он уже твердо про себя решил, когда в лаборантскую зашел Степанов. Миша не удивился. После угрозы Ольги Сергеевны он так и ждал его прихода.
"Явился воспитывать"! - обречённо подумал Миша. Он ясно видел все уловки которые предпринимали Ольга Сергеевна и этот активист, выполняя очередное поручение комитета: спасти и воспитать шатающуюся человеко-единицу.