С самого начала переговоров между Цзинь и Сун в 1117 году цели последней не совсем увязывались с традиционной доктриной «с помощью варваров подавлять варваров». Заключив союз с Цзинь, китайцы стремились завладеть пограничными укреплениями в районе «16 округов» и тем самым обеспечить себе в будущем защиту от чжурчжэней, которых они уже теперь рассматривали в ачестве «преемников» киданей - главных своих противников.
Переговоры с Цзинь были длительными и сложными. В конечном счете определилось, что позиции сторон будут зависеть от их успехов в войне против Ляо. Сунская армия дважды потерпела тяжкие поражения от киданей. Чжурчжэньский император Ваньянь Агу да, видя военную немощность Сун, стал все более ужесточать свои условия на переговорах.
Дань, которую прежде Китай выплачивал Ляо, теперь (как считали чжурчжэни) должна поступать к ним. Однако они сумели добиться от Китая и дополнительных уступок. Из-за того, что Ляо было разрурешно лишь силами Цзинь, почти без военной поддержки со стороны Сун, чжурчжэни отдали Китаю лишь шесть округов вокруг Яньцзина (Пекина ), оставив себе остальные стратегически важные округа, и за эту милость обязали Сун ежегодно выплачивать Цзинь 1 млн. связок монет, что составляло шестую часть налоговых поступлений с округов, переданных китайской империи.
Проблема заключалась в том, как представить эти выплаты, фактически являвшиеся «данью», так, чтобы не возникало противоречий с «мироустроительной» идеологией. В XI в. сунские политики вышли и з затруднительного положения, назвав «дань» киданям «компенсацией за расходы на армию». К. Шварц Шиллинг совершенно верно отмечал, что Рим и Византия аналогичным образом определяли свои выплаты пограничным «варварам», стремясь примирить идеологию своих «универсальных монархий» с политической реальностью. В случае с Цзинь эту дань назвали « подарками в знак признания заслуг победоносной армии».
При заключении в 1123 г. соглашения между Цзинь и Сун стало ясным, что дипломатическая инициатива, опирающаяся на превосходство в военной мощи, всецело находится в руках чжурчжэней. Они навязали китайца м договор, полностью отвечавший их интересам. Сунская «клятвенная грамота» была составлена под диктовку цзиньцев. Заключая этот договор, китайские дипломаты не смогли последовать тому образцу, который они применили ранее, в 1005 г., в отношении Ляо: Агуда был на 14 лет старше сунского императора Хуэй-цзуна и оказался бы для последнего «старшим братом». Поэтому сунской стороне пришлось добиваться, чтобы их отношения былw квалифицированы как «дружеские» (благо в китайском языке нет иероглифа для обозначения старшего или мл адшего друга ). Следовательно, уже на начальном этапе сунскоцзиньских отношений чжур чжэньское государство добилось больших успехов в утверждении своего равенств а с Китаем, чем Ляо.
Несмотря на фиксацию равенства, чжурчжэни для сунских политиков по-прежнему оставались тем не менее «варварами рабами» .
Китай вряд ли мог считать своим успехом обретение шести округов в окрестностях Яньцзина. Чжурчжэни сознавали слабость сунской армии. Современники отмечали, что крайне неудачные действия сунских войск против киданей побудили чжурчжэней относиться к Китаю с пренебрежением. Поэтому переговоры 1117-1 123 гг. скорее приблизили начало конфликта между Цзинь и Сун, чем отдалили его. Необходим был только повод - и он вскоре нашелся. Цзинь обвинила сунцев в укрытии взбунтовавшегося военачальника Чжан Цзю, и в конце 1125 г. цзиньские войска двумя колоннами вторглись в пределы китайской империи.
Еще в сунское время получила распространение версия, будто именно активная внешняя политика последователей Ван Аньши, находившихся в то время у власти в сунской империи и стремившихся ускорить гибель Ляо, навлекла чжурчжэньское вторжение на Китай.
Интересная и справедливая мысль: причину агрессивной политики чжурчжэней и одновременно причину их побед следует искать в энергии молодого, поднимающегося чжурчжэньского этноса, по самой своей природе испытывавшего потребность в экспансии. Войны, которые вели чжурчжэни против Сун, безусловно являлись агрессивными, и китайцы вели справедливую борьбу, защищая свои территории. Не стоит, но однако, впадать в крайность, считая, подобно некоторым китайским историкам, будто Срединное государство всегда проводило лишь оборонительную политику и чуждалось территориальной экспансии. "Оборонительная позиция" Сун и неудачи империи в войне с чжурчжэнями определялись вовсе не «имманентно миролюбивым» китайским национальным характером, а конкретной обстановкой из истории известны многочисленные примеры завоевательных походов китайских императоров, предпринимаемых тогда, когда перевес сил оказывался на стороне Срединного государства.