Человечество любит ждать Апокалипсис. Это такое общемировое развлечение, и популярно оно было во все века, начиная с самых древних. Да-да, люди других эпох тоже отслеживали даты окончания мира (и возможно уповали на них), но, как мы уже поняли – не дождались.
Искусствоведческому каналу Парнас стало любопытно, как художники разных эпох выражали это томительное ожидание Конца света.
Тут хочется сразу очертить разность во взглядах, если сейчас главными причинами апокалипсиса видятся: а) техногенная катастрофа с ядерным уклоном б) космическая угроза уничтожения планеты как таковой, то в далекие времена люди об этом не думали. Конец всего виделся им в религиозном контексте, когда Бог, все создавший, захочет уже свернуть лавочку и призвать человечество на итоговое, так сказать, совещание. Иначе говоря- Страшный Суд.
Этот Суд и стал каноническим сюжетом, художники Ренессанса любили его и часто изображали. Ведь там было, где фантазии погулять да всяких интересных мучений понапридумывать.
У самого известного графика Альбрехта Дюрера даже есть целая серия гравюр, посвященных теме Апокалипсиса. Они наглядно иллюстрируют ту часть Священного писания, где излагаются все ужасы (и совсем немного благостей) во время конца.
Картинки Дюрера очень фактурные, персонажи там утрированы и аллегоричны. Художник выплеснул много праведного гнева на человечество через эти сюжеты, выглядят они очень экспрессивными.
Микеланджело тоже приобщился к изображениям Страшного суда.
Правда, заказ росписи Сикстинской капеллы так его бесил, что он даже нарисовал себя в виде содранной шкуры, так ему опротивело работать под началом религиозников, днями и ночами лежать под этим потолком. Мало того, что все тело затекает, так еще и краска на лицо капает. Он сам на это жаловался постоянно, но работу закончил.
Его вариант Суда – это яркое и лучезарное произведение на ясно-голубом фоне. Все персонажи, в том числе Бог и Дева Мария в центре выглядят слишком декоративными, скульптурными. Это веяния античности. Но такой суд не внушает ужаса, скорее просто призывает к благочестию и напоминает о возможной расплате за грехи.
В триптихе Босха все выглядит немного иначе.
Грешники там тоже голые и белесые, но они уже не кажутся статуями античных героев, это всего лишь маленькие жалкие человечки, которых мучает разная нечисть.
Разглядывать детали таких произведений можно долго: там и человеческие мясорубки, и всяческие муки, и адовы жуки, седлающие грешников и даже сюрреалистические черти, костры и вооруженная ножом пара ушей (не спрашивайте, что это и зачем). Впрочем, это должно быть символ того, что Бог все слышит, даже тайные греховные мысли, так что укрыться от последствий не удастся никому.
Практически на всех картинах со сценами Суда смертные показаны обнаженными. Это знак равенства перед Богом и указ к тому, что сословные отличия и регалии не будут иметь значения, когда придет время подводить итог своим деяниям на земле.
У известного сказочника Васнецова тоже (неожиданно и неочевидно) нашелся взгляд на сюжет Конца света.
В его картине «Воины Апокалипсиса» тревожная атмосфера сглаживается декоративностью. Автор известных нам Трёх богатырей, Алёнушки и других фольклорных сюжетов, сохраняет и в религиозном контексте свои колористические особенности.
Все у него получается эпично, с размахом. Чтобы показать всеобъемлющий характер события. Он рисует весь мир, рухнувший под ноги могучим всадникам. Даже кони у него сказочные, не зловещие, как у Дюрера. Только багровый заостренный месяц, будто выплывающий из самого Ада, создает атмосферу страшного и необратимого конца.