Глядя на Леонида Ильича Брежнева эпохи старческого маразма, трудно поверить, что в свои лучшие годы это был страстный автомобилист. Генсек просто обожал автомашины, особенно мощные. Привычка лихачить была у него в крови.
Если он садился за руль сам (а он делал это до конца 70-х годов), то развивал бешеную скорость, благо дороги Подмосковья в те годы были почти пустынны. Впрочем, приходилось ему лихачить и в других местах Союза и даже за рубежом. Один из чинов охраны позже вспоминал, что несколько раз генсек чуть было не разбился насмерть.
Однажды, когда он лихо гнал автомобиль, у него на ходу лопнуло правое колесо. Машину сразу стало заносить. Брежнев, хоть и был уже в возрасте, буквально всем телом налег на руль и сумел удержать машину от аварии.
В другой раз, в Крыму, он с утра влез в машину, а на заднее сиденье посадил двух женщин-врачей. Желая блеснуть перед дамами своей лихостью, он развил такую скорость на горном серпантине, что в конце концов не справился с управлением и проскочил один из поворотов. В самый последний момент он все-таки успел нажать на тормоз, и машина буквально повисла над обрывом.
Иностранные руководители знали об этом увлечении Брежнева и делали соответствующие подарки. После смерти генсека в правительственном гараже насчитали десять личных автомашин, подаренных ему различными иностранными фирмами и государственными деятелями. Четыре из них остались у родственников, три сдали в ЦК КПСС и три — в КГБ.
Как известно, все познается в сравнении. А всего в бытность свою генсеком он получил в подарок около пяти десятков авто.
По натуре он был доброжелательным человеком со спокойным и уравновешенным характером. У него не было ни выдающихся талантов, ни кричащих пороков. Леонид Ильич избегал крутых решений или поступков, а жестокость вообще была не свойственна его душевной природе. Поэтому за ним не осталось каких-либо мрачных или темных дел. Он был добродушен и покладист как в домашних делах, так и в делах большой политики.
Леонид Ильич старался жить по строгому распорядку. Ложился он с таким расчетом, чтобы проснуться не позже девяти, поэтому в одиннадцать был уже в постели.
Личные вкусы генсека были весьма скромны, он не обнаруживал ни малейшего стремления к кричащей роскоши. На всю его подмосковную дачу приходился один видеомагнитофон и один телевизор «Рубин», советского производства. Правда, на первом этаже был кинозал, где Леонид Ильич обычно смотрел документальные фильмы. Он их очень любил, особенно фильмы о природе. Там же стоял бильярд, на котором Брежнев почти не играл.
Рядом с домом был запущенный теннисный корт, который тоже никто не использовал, и он быстро зарос травой. В самом доме был небольшой бассейн, примерно 15 х 6 метров. Утром Леонид Ильич под наблюдением врачей делал здесь гимнастику. Охранники свидетельствуют, что Брежнев был отличным пловцом. Во время летнего отпуска в Крыму он уплывал, как правило, в море на 2—3 часа и возвращался с купания только к обеду.
Брежнев был заядлый курильщик, тянувшийся за сигаретой чуть не каждые полчаса. В 1975 году, после второго инфаркта, медики категорически запретили ему курить. Но, несмотря на это, Брежнев не отказался полностью от вредной привычки: просто теперь он стал не активным, а пассивным курильщиком, заставлявшим охрану в своем присутствии беспрерывно курить в автомобиле или помещении.
В том же году из-за нарушений сна ему прописали снотворное. По чьему-то совету Леонид Ильич стал запивать снотворное своей любимой «Зубровкой», и тогда супруга генсека попросила охрану разбавлять спиртное водой. Брежнев выпивал рюмку и недоуменно жаловался: «Что-то не берет…».
В 1976 году Брежнев пережил клиническую смерть. Его удалось вернуть к жизни, но после этого случая мышление и речь генсека претерпели безнадежные нарушения. Личный врач Брежнева, Евгений Чазов, вспоминал о последнем периоде его жизни: «Это был уже глубокий старик, сентиментальный, мягкий в обращении с окружающими, в какой-то степени «добрый дедушка». Как и у многих стариков с выраженным склерозом…, у него обострилась страсть к наградам и подаркам».