Рядовому иезуиту предписывали совершать обман, предательство или убийство. Сомнение в дозволенности такого поступка подавлялось указанием на то, что поступок этот совершается «во имя святого послушания» и отвечает за него не непосредственный исполнитель, а начальник, начальник начальника, весь орден в целом.
Французский историк Мишле писал недаром, что, в то время как старые ордена говорили о «повиновении вплоть до смерти», орден иезуитов пошёл дальше, требуя повиновения «вплоть до греха, — вплоть до преступления...» Чтобы уничтожить в своих одурманенных слугах малейший проблеск сомнения и совести, иезуиты состряпали наглую теорию «кажущегося греха». Они учили, что там, где человек, совершая свой проступок, не намеревается преднамеренно, сознательно грешить, — там нет и настоящего смертного греха, а есть только «кажущийся», т. е. простительный грех!
Иезуиты советовали разрешать сомнения совести не собственным суждением, а авторитетным мнением какого-нибудь святого. Они хорошо знали, что среди богословских хитросплетений всегда можно найти фразу или намёк, которые оправдают самое чёрное дело! Иезуит должен был уметь нарушить любое обещание, и один из иезуитских авторов Эскобар учил: «Человек не должен считать себя связанным, если он не имел намерения себя связать [обещанием]...» Иезуит Лайман, с откровенностью разбойничьего атамана поучал: «Необходимо выплачивать обещанное вознаграждение нанятому убийце, если убийство принесло пользу и если убийца подвергал опасности собственную жизнь...»
Выходило, что можно было нарушать любые обещания, данные честным людям, но с наёмным убийцей, как с ближайшим собратом иезуита по ремеслу, надлежало расплачиваться «честно». Это неудивительно: десятки раз иезуиты прибегали к услугам наёмных убийц.
Придавая огромное значение шпионажу, как важнейшему роду своей деятельности, иезуиты учили молодых своих членов нарушать тайну исповеди: готовясь выслушать тайну верующего, исповедник произносил торжественную клятву никому её не выдавать. Но при этом мысленно, про себя, он оговаривался: «никому, кроме моего ближайшего орденского начальника». Этот шулерский приём назывался «умственной оговоркой».
Подлинное лицо иезуитов выясняет поразительный документ: «Тайные наставления». Иезуиты доказывают всеми правдами и неправдами, что это документ подложный, что он представляет измышление врагов. Однако католический автор аббат Геттэ замечает по этому поводу:
«Если «Тайные наставления» не есть тайная книга иезуитов, то надо сознаться, что составителю её вполне удалось изобразить те средства, при помощи которых иезуиты приобрели свои богатства и своё влияние».
Приведём из этой книги несколько отрывков:
«Первую полученную милостыню следует раздавать бедным, чтобы богачи становились к нам щедрее. Необходимо, чтобы все члены казались проникнутыми одним духом, чтобы у них были одинаковые манеры, дабы поражать своим единством. Вначале наши должны воздерживаться от покупки имений иначе, как на имя скромного друга.
Чтобы мы казались беднее, земли, находящиеся вблизи какой-либо нашей коллегии, надо приписывать к отдалённым коллегиям; таким образом никогда не узнают точно наших доходов. Для устройства различных учреждений надо выбирать предпочтительно богатые города. Следует стараться выманить как можно более денег у вдов под предлогом неотложных нужд.
Только провинциалу должны быть известны доходы каждой провинции. Сокровища римского двора должны быть покрыты глубоким мраком тайны. Наши обязаны громко заявлять, что они не обременяют никого, как другие монашеские ордена; что они исполняют свои обязанности бесплатно, что они посвящают себя преимущественно воспитанию детей и благу народа...
Надо прилагать все старания, чтобы привлечь к себе благосклонность и внимание правителей и наиболее значительных лиц. С этой целью надо скрывать всё дурное в их поступках и подавать им надежду на прощение при нашем содействии. Поддерживая какого-нибудь правителя, берегитесь говорить ему что-либо определённое: если то, что имелось в виду, не удастся, следует выдвинуть тех из нас, которым ничего не известно и которые скажут, что на орден взводят напраслину, замешивая его в дело, совершенно ему неизвестное...
Надо приглашать вельмож на проповеди, собеседования, посвящать им стихотворения и тезисы, оказывать всевозможные любезности... Мы должны стремиться к получению должности воспитателя принцев. Если кто-нибудь из наших получит место духовника, он должен часто говорить о правосудии, заявляя, что не желает вмешиваться в дела государства. Затем можно перейти к достоинствам лиц, которым можно поручить высокие должности, и, наконец, указать на друзей ордена...»