Александр Лакассань был поцелован Богом. Или Чёртом. Или кто там лезет с поцелуями при переписи гениев? Его путь от военного врача до профессора кафедры судебной медицины был усыпан открытиями. Лакассань первым подвел научную базу под появление трупных пятен и стал пионером в определении времени смерти исходя из степени окоченения трупа.
12 ноября Александр, прокурор, Горон, пара медиков и обливающийся потом Поль Бернар склонились над трупом в лекционном зале Лионского университета. Бернар заметно нервничал, осознавая, что совсем скоро его профессионализм раскатают по дощатым полам темной аудитории.
Лакассань обнаружил грубую работу первоначального вскрытия, проведенного доктором Бернаром. Сколько ненужных повреждений на шее! Какое варварское обращение с черепом и грудной клеткой! Черепная коробка просто разбита. Большие куски черепной коробки вообще отсутствуют. Кости грудной клетки варварски выломаны.
Предыдущий эксперт и время оставили Лакассаню ничтожно мало материала для исследования: только кости да волосы. Но ему хватило и этого. По длине костей медик установил рост погибшего - 1,78 м., что совпадало с ростом Гуффе. Помимо этого Александр заметил изменения костей правой голени и деформацию коленной чашечки. Взвешивание показало, что кости правой ноги были на 39 грамм легче левой. Он предположил, что Гуффе должен был прихрамывать. Дочь покойного подтвердила, что Гуффе хромал из-за неудачного падения в детстве, а не так давно переболел водянкой коленного сустава. По зубам Лакассинь установил возраст - около 50-ти лет. И чтоб уж наверняка развеять сомнения, взял образцы волос с головы покойного и с расчески Гуффе, вымыл их и после изучения под микроскопом изрек:
Господа, я передаю вам мосье Гуффе
Триумф Лакассаня окрылил Горона, но и уязвил его. Теперь уже к нему было приковано внимание репортеров. Они ждали от следователя чего-то столь же блестящего, столь же гениального, столь же новаторского. И Горон не разочаровал. По его распоряжению был изготовлен точно такой же чемодан, как тот, в котором перевозили тело Гуффе. При помощи реплики следователь намеревался установить производителя. Чемодан разместили в Парижском морге, и совсем скоро к нему потянулись праздные горожане и гости столицы, число которых по скромным подсчетам перевалило за 25 тысяч. Уже через сутки нашелся сундучник, утверждающий, что этот чемодан не французского происхождения. В это же время Горон получил вести из Лондона. Тамошний владелец отеля припомнил постояльца по имени Мишель, его молодую спутницу и похожий чемодан фирмы "Цванцигер". Владелец фирмы опознал чемодан и весьма точно описал покупателя.
В этот момент, как потом сказал Горон, у него «открылись глаза на дело Гуфе». Он вспомнил пару из среды знакомых Гуфе, которая покинула Париж в день исчезновения судебного исполнителя. Это были Мишель Эйро и Габриелла Бомпар.
Невзирая на успех предприятия с чемоданом, дело зашло в тупик, и так бы в нем и оставалось, ежели б не глупость самих злодеев, которые попытались разыграть классический сюжет преступного мира: "сдай подельника".
16 января 1890 года Горон получил письмо от Мишеля Эйро. В то время письма от преступников были в порядке вещей. Выдержки из писем печатались в газетах, рождая кучу подражателей, которые так же закидывали письмами полицейские участки, и этот круговорот корреспонденции можно было выделить в отдельный жанр полицейского расследования.
Эйро писал что-то типа этого: "Я невиновен, гражданин начальничек. Это все Габриелла, она - убийца. От баб одно зло...". А 22 января в полицейский участок явилась и сама Габриелла Бомпар с оправдательной речью. Из спутанного рассказа следовало, что Эйро обманом втянул в авантюру Габриеллу, задушил Гуффе, завладел его ключами и попытался вскрыть сейф с деньгами. Потерпев неудачу, он избавился от тела (спрятал его в заранее приготовленный чемодан и перевез в лионские окрестности) и взял курс на Новый Свет. В общем, преступники сами не заметили как сознались.
Закаленное сердце Горона давно не велось на слезливые истории, и Бомпар взяли под стражу. А тут в Кубинском борделе попался и Мишель Эйро, и все герои пьесы, наконец, сошлись на одной сцене.
Слегка злоупотребив властью при допросе, Горон выяснил, что Гуффе участвовал в ликвидации обанкротившегося винного завода, принадлежавшего Мишелю Эйро. Последний смекнул, что судебный исполнитель хорошенько набит франками и не пропускает ни одной юбки. Юбка у Эйро была - юная любовница Габриелла. Оставалось лишь провернуть известную с начала времен схему с соблазнением, что и было мастерски разыграно многоопытной любовницей с невинной наружностью. В то время пока Габриелла шуршала шелками перед носом Гуффе, Эйро сидел в алькове в той же спальне и мастерил петлю из веревки.
Заключительное действие пьесы - разбирательство в суде - растеряло драматизм и перешло на сторону водевиля. Зал суда был набит зеваками. Габриелла Бомпар старательно исполняла роль дитя улицы, бедной сиротки, обронившей девичью честь в результате применения к ней гипноза.
Её адвокат, Генри Роберт, решил, что на почве гипнотического транса недурно будет выстроить линию защиты. Мол, подсудимая - особа внушаемая. Отдается и убивает исключительно в гипнотическом угаре, бедняжка. Ну как такую судить? Для пущей убедительности по залу суда прошествовал парад гипнотизеров. Они должны были экспериментально доказать возможность убийства под гипнозом. Опыт провалился, но шоу вышло забористым. Присяжные кайфанули, смахнули слезы умиления и дали Бомпар 20 лет каторжных работ.
А вот тюфяк Эйро (даром что известный авантюрист) не смог противопоставить россказням Габриеллы хоть сколько-то годную историю из жизни, за что и получил вышку.
Шумиха вокруг судебного исполнителя быстро позабылась, но ушлые французики еще дооолго приторговывали маленькими деревянными чемоданами с оловянным скелетом внутри.
Источники: Ю. Торвальд. "Сто лет криминалистики", вики, ерунда из интернетика.
Лайк и подписка на канал приветствуются)
ЧИТАЙТЕ так же:
Траур вам к лицу, мадам