…нужно каждому проявлению варварства противопоставлять положительные гуманистические ценности.
Георг Лукач, Борьба гуманизма и варварства.
Внутренняя философская, фигурально выражаясь, дивергенция марксизма в XX веке, особыми событиями которой являются взгляды Эвальда Ильенкова и Луи Альтюссера, сегодня нуждается в пристальном изучении, которое позволит не только выявить сходства и различия двух выдающихся философских линий, но и отчасти разобраться в непростой логике развития марксистской теории в последние 50-60 лет.
За исходную точку такого анализа стоит взять понятие гуманизма, так как именно в нём чистая теория опосредуется социальной практикой. И хотя понятие гуманизма зачастую понимается метафорично, размыто – как некий вариативный (а зачастую - инвариантный) свод общих принципов человеческого общежития, – можно утверждать, что в марксизме оно имеет структурно выдержанное и глубоко продуманное по существу содержание. Марксистский гуманизм, вопреки извращённым представлениям о нём буржуазных философов, есть наиболее близкое действительности представление о человеке как человеке общественном, диалектически, т.е. внутренне противоречиво, с этим и в этом обществе организующий свою предметно-познавательную деятельность. Различными формами этого представления и явилась критика понятия «гуманизм» Ильенковым и Альтюссером.
Герои этой статьи – современники, внёсшие значительный вклад в развитие марксистской теории. Судьбы их равно замечательны и в то же время трагичны, а области научных интересов пересекаются, переходя иногда в почти что полное тождество: оба открывали для своего поколения молодого Маркса, оба размышляли над значением и ролью идеологии в жизни общества, оба решали проблему взаимоотношения марксизма с Г. Гегелем, оба были страстными поклонниками Б. Спинозы. Но, конечно, каждый из них решал научные проблемы по-своему, в зависимости от тех условий и того теоретического наследия, которыми обладали Россия и Франция ко второй половине XX века.
Важной теоретической проблемой для марксистов в этот напряжённый период становится ценностное отношение человека к общественной действительности, к другому человеку в новых условиях послевоенной Европы. Проблема гуманизма зачастую не артикулируется открыто, но подразумевается, как лежащая в основе вопросов идеологии, форм общественной практики, науки и нравственности. Ильенков, Альтюссер – философы, которые в полной мере осознали необходимость формулировки проблемы гуманизма. И хотя мысль их развивалась в контексте одних и тех же исторических событий (поствоенное мирное урегулирование в Европе, XX съезд Коммунистической партии Советского Союза, Венгерское восстание 1956-го, «Пражская весна» 1968-го, Культурная революция в Китае 1966 – 1976, «Красный май» во Франции 1968-го и пр.), личные условия труда каждого из них были принципиально различны. Если теоретическая мысль Альтюссера вырастала непосредственно из католической философской традиции, а позже из работ не только Карла Маркса, но и Загмунда Фрейда, Мориса Мерло-Понти, Гастона Башляра, Жака Лакана [1], то непосредственными теоретическими предшественниками, вдохновителями и учителями Ильенкова можно назвать таких мыслителей как В.И. Ленин [См., например, 3], И.А.Соколянский, А.И. Мещеряков [9], П.В. Копнин, Т.И. Ойзерман (был непосредственным научным руководителем в аспирантуре в 1950 – 1953 гг.). Помимо теоретического наследия предшественников в становлении Ильенкова и Альтюссера как философов значительную роль сыграли и общественно-экономические и политические условия в которых они жили и работали.
Стоит хотя бы учесть тот факт, что в отличии от Ильенкова у Альтюссера, вероятно, практически не было возможности повторить что-то подобное Загорскому эксперименту. Забегая вперёд, отмечу, что это значительное обстоятельство, по всей видимости, оставит определённый отпечаток некоторого «теоретицизма» на альтюссеровской философии и подчас изрядной «публицистичности» на работах Ильенкова. Но это не значит, что Альтюссер был «голым» теоретиком, а Ильенков не в состоянии дать чёткого определения тем понятиям, с которыми работал. Коммунизм Альтюссера как раз и возникает в его сознании впервые в концлагере для военнопленных в Шлезвиг-Гольштейне [1], а Ильенков пишет содержательные статьи для энциклопедий (21 статья, некоторые в соавторстве) [10, с. 411 - 412].
«В старинном городе под Москвой — Загорске — с 1963 г. существует единственная в мире школа-интернат, где воспитываются дети, лишенные зрения, слуха и речи. Специально организованный учебный процесс, которым руководит Лаборатория обучения и воспитания слепоглухонемых детей Института дефектологии Академии педагогических наук, дал выдающиеся результаты. Старшие воспитанники Загорской школы не только обучились говорить в дактильной (пальцевой) форме, читать и писать с помощью брайлевского (точечного) алфавита, не только получили различные бытовые и профессиональные навыки: слепоглухонемые дети успешно овладевают программой средней школы, а некоторые из них готовятся к поступлению в вузы» [8]. Сущность этого гуманистического по содержанию и целям эксперимента лучше всего выразил один из его непосредственных участников – А.В. Суворов: «Самый главный принцип – принцип взаимной человечности. Здесь имеется в виду, что необходимо на человечность отвечать человечностью, на заботу – заботой. Человечность можно воспитать только человечностью же». [11].
Пожалуй, можно сказать, что теоретические результаты обоих философов и схожи и не схожи одновременно. И это не пустая игра слов, а отражение действительного положения тесно связанных между собой философской теории и общественной жизни в России и Франции того времени.
У Луи Альтюссера содержание понятия (социалистического) гуманизма рассматривается как изменяющееся в соответствии с историческими этапами в развитии социальной действительности социалистических государств, где существуют парные формы гуманизма: для СССР начала 1960-х гг. — это гуманизм личности; для Китая — классовый гуманизм [2, с. 314].
Теоретически понятие гуманизма всегда имеет конкретный контекст, который определяется господствующей в исторические периоды идеологией, когда внутренняя неустойчивость практических понятий, таких как «гуманизм», требует немедленного перемещения из «теоретической» исходной точки в область реального исследования [2, с. 348]. Другими словами, в словосочетании «социалистический гуманизм» понятие «социалистический», отражающее форму существования собственности на конкретном историческом этапе, есть научное понятие, в то время как второй член пары - «гуманизм» - это «понятие всего лишь идеологическое» [2, с. 316], природа которого не позволяет раскрыть свою собственную сущность, т.е. вывести его на уровень научного познания. Это функционирование оппозиции научное/ненаучное Альтюссер вскрывает в ходе историко-философского анализа т.н. гуманистического периода (1840 – 1845 гг.) в развитии взглядов Карла Маркса. Итог этого развития Альтюссер видит в отказе Маркса от «идеологического» (другими словами – абстрактно-всеобщего) понятия практики у Людвига Фейербаха [2, с. 325].
«Недовольный абстрактным мышлением, Фейербах апеллирует к чувственному созерцанию; но он рассматривает чувственность не как практическую, человечески-чувственную деятельность»; «Общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики» [7, с. 386, 387]. Тем не менее, абстрактность практики у Альтюссера ещё не означает абстрактность идеологии.
Вследствие кардинального пересмотра концепции «философии», считает Альтюссер, статус гуманизма отвергается Марксом в его научно-теоретических притязаниях и признаётся в его практической идеологической функции. В то же время, «теоретический антигуманизм» Маркса есть важнейшее условие доступа к практической идеологии гуманизма и, более того, только на его основе и возможен всякий идеологический гуманизм. Таким образом, «всё зависит от понимания идеологической природы гуманизма» [2, с. 327]. Предмет вопроса обретает свои конкретные очертания только когда перемещается из плоскости концептуальной в методологическую.
Так, по словам Альтюссера, марксисты развивают тему гуманизма «в первую очередь для самих себя» [2, с. 335]. Разработка проблем социалистического гуманизма не требует какой-то специальной «философии человека», но требует разработки «новых форм организации экономической, политической и культурной жизни» [2, с. 339]. Такие формы могут появиться только в переходных обществах социалистического типа, что позволит найти и новые формы индивидуального развития личности.
Таким образом, на основе произведённого теоретического анализа понятия «гуманизм» Альтюссер приходит к выводу, что это понятие, если и имеет самостоятельное теоретическое бытие, то только в качестве производной. И, более того, если допустить, что такое самостоятельное существование понятия в интеллектуальной сфере осуществимо, то только в контексте идеалистической буржуазной философии, в форме абстрактного, религиозного, «абсолютного» понятия об общественном устройстве.
Для Ильенкова, как и для Альтюссера, западноевропейский возврат к молодому Марксу в XX веке не имеет достаточных теоретических оснований. Однако, если Альтюссер видит существенные структурные, предметные различия между «ранним» и «зрелым» Марксом, что определяет, в конечном счёте, саму формулировку «теоретического антигуманизма», то Ильенков заключает, что «…вся реальная проблематика ранних произведений здесь (т. е. в поздних произведениях Маркса – прим. авт.) воспроизводится полностью, и притом в более совершенной терминологической форме» [4, с. 279]. Как видно, при всей формальной схожести позиция советского философа в этом вопросе всё-таки в корне отлична от той, которую занимает французский мыслитель.
В частности, мысль Ильенкова такова. Развитие от раннего Маркса к позднему — это не процесс утраты понятия «гуманизм». Понятие как раз имплицитно остаётся, в том числе — и в первую очередь — в «Капитале».
Вернее, оно даже не пропадает из рассуждений Маркса, не растворяется в диалектике политэкономических понятий, просто сама марксова фразеология совершенствуется по мере того, как он всё глубже осмысливает структуру и логику общественных отношений. То есть проблематика раннего Маркса, выраженная в таких терминах как «гуманизм», «отчуждение» или «сущностные силы человека», никоим образом не утрачивается, но воспроизводится в более конкретных, теоретически проясненных терминах. Согласно Ильенкову, язык Маркса постепенно «онаучивается», но проблематика остаётся той же, она постоянно находится в рамках разрабатываемой им методологии. У Альтюссера же проблематика Марксом пересматривается: от человека как принципа — к интерпретации этого принципа научным методом исторического материализма, в котором «раннее», фейербаховское понятие человека, в конечном счёте, растворяется. Для Ильенкова же не вызывает сомнений, что «…для теории научного коммунизма никакой проблемы “редактирования зрелого Маркса” в духе Маркса “незрелого” никогда не возникало. Речь шла и идёт именно и только о том, чтобы идеи “зрелого Маркса” превратить в личное достояние, в личную “собственность” каждого участника реального коммунистического движения…» [4, с. 280].
Для Ильенкова то, что Альтюссер назвал «теоретическим антигуманизмом» Маркса, есть социально-философский шаг и Маркса, и Энгельса от радикализма настроений буржуазной демократии «…к теоретическому анализу той реальной коллизии внутри социального организма, которая эти (коммунистические идеи, противником абстрактной формулировки которых Маркс являлся в качестве их буржуазно-демократического критика) идеи порождала, к выяснению той реальной потребности, которая выражала себя в форме идеи утопического социализма и коммунизма» [4, с. 272], т.е. к конкретной, действительной критике частной собственности с точки зрения рациональной диалектики, т.е. диалектики материалистической, осуществляемой обществом.
Вопрос о понятии гуманизма у Маркса советский философ ставит в зависимость от осмысления Марксом возникновения и развития частнокапиталистической собственности и от отношения «грубого» и подлинного коммунизма как фаз ликвидации «“отчуждённых” форм кооперированного труда» [4, с. 279]. Такая постановка вопроса позволяет сделать заслужено ироничный вывод о том, что критика либерально-буржуазными кругами социалистического гуманизма направлена в действительности против своих собственных высших ступеней развития в стихии частнокапиталистической собственности, как это, например, ярко отражено в художественных представлениях О. Хаксли и Дж. Оруэлла. Эти авторы критикуют в сущности тот самый абстрактный «коммунистический», грубый гуманизм, который есть ни что иное как доведённый до своего логического завершения либерализм крупной буржуазии, с подлинной идеей коммунистической организации социального бытия ничего общего не имеющий. Маркс, который в молодости какое-то время находился на позициях буржуазно-демократического критицизма, потому и не принимал подобный «коммунизм», что он был не более чем гротескной карикатурой на саму буржуазную демократию. Это же обстоятельство, в конечном итоге, и открыло теоретические условия критики Марксом своих собственных политических и философских воззрений 1840 – 1845 годов. Стоит заметить ещё и то, что, в конечном итоге, Ильенков этом вопросе идёт дальше Альтюссера в своих выводах, так как даёт не просто историко-критический анализ источников, но и формулирует критику буржуазного общества на основе этого анализа.
Таким образом, в соответствии с мыслью Ильенкова, неопределённые понятия «гуманизма» и «демократии» у молодого Маркса явились переходным этапом к «идеям практически действенного и конкретного понимания судеб гуманизма и демократии в мире “частной собственности”» [4, с. 281]. Более того, «гуманистическая по существу ориентация мышления заключена уже в самом методе теоретического мышления зрелого Маркса» [4, с. 281].
Что же касается интереса к раннему Марксу (и к проблеме гуманизма, соответственно) как на Западе, так и в России, то Ильенков связывает этот интерес с развитием «превращённой» «частной собственности» в Советском Союзе как условия наведения резкости на противоречие между частной и обобществлённой собственностями, между двумя мирами, когда «мир частной собственности вынужден искать противовес дегуманизирующим тенденциям объективно вынужденного развития — вне этого развития — в религии и морали» [4, с. 285]. Мир общественной собственности в таком теоретическом зигзаге не нуждается, так как антиномию «личное»/«всеобщее» он разрешает в ходе развития самой формы собственности, «внутри» собственности, а не за её пределами. Именно поэтому марксизму и, в частности, социалистическому гуманизму «противостоит не “другая” теоретическая доктрина, а отсутствие доктрины» [4, с. 286].
Так как же так вышло, что два внешне столь близких друг другу мыслителя, в анализе проблемы гуманизма, теоретический источник которой оба видят в работах «молодого» Маркса, используют в корне различные методы?
Стоит уточнить, что роль «молодого» Маркса здесь условная. Источники, над которыми размышляют и Ильенков, и Альтюссер включают в себя, конечно же, все работы Маркса по которым можно проследить развитие его отношения к проблеме и понятию гуманизма. Вопрос в расстановке акцентов.
Можно было бы утверждать, что разные подходы к решению проблемы отражают лишь разные стороны дела, так сказать, способ его теоретического видения. Но за подобными формулировками всегда кроется истинная проблема - проблема подлинной, внутренней противоречивости предмета. Дело не в том, что на предмет можно взглянуть с той или с другой стороны, а в том, что простая совокупность, сумма таких взглядов лишь «по-видимому» снимает остроту внутреннего противоречия предмета, внешне сообразуясь с лингвистической непротиворечивостью суждений о нём. Главной особенностью теоретического развития противоречия всегда остаётся «…живое, многостороннее … познание с бездной оттенков всякого подхода…» [5, с. 321], лежащая в основе наших суждений. Задача здесь заключается в том, чтобы за абстрактным, обыденным опытом разглядеть конкретность существования предмета понятия, т.е. его существенную взаимосвязь с действительностью в форме всеобщего закона.
На рассмотрении такой взаимосвязи и должно основываться наше понимание того, каким именно образом мысль Альтюссера и Ильенкова зависит от Маркса и каким проистекает из той общественной онтологии по отношению к которой она и выступает конкретно-всеобщим суждением.
Теперь, по всей видимости, содержательное и методологическое сходство и различие в анализе проблемы гуманизма у советского у французского философов можно сформулировать кратко. Понятие гуманизма у Альтюссера является хотя и всеобщим, но всё-таки абстрактно-всеобщим понятием, выведенным «из самого себя», из области сугубо теоретического. История понятия в таком случае развивается почти исключительно в сфере академического мышления, как бы отстраняясь от «примитивных» страстей обыденности, от её предметности. Качественно иное положение философская теория, её аналитическая функция, занимает в логико-гносеологических представлениях Ильенкова. Главный вопрос тут заключается в формах теоретико-познавательной практики. Ведь даже в формальной логике возможны случаи, когда из истинных предпосылок выводятся фактически ложные суждения и, наоборот (в частности, знаменитый пример с белыми и чёрными лебедями). Совпадение, случайность, частность всегда имеют место быть. Общественная же практика обширнее формальной логики и потому здесь и дело обстоит сложнее. Проследить всю совокупность предпосылок сложнее тогда, когда не просто количество рассматриваемых аспектов больше, но все они опосредованы общественной практикой. Коротко говоря, у Альтюссера не было действительной возможности (формальная, конечно, была) проверить свои выводы на практике в буржуазном западноевропейском обществе. Но вопрос «гуманизма» - самый что ни есть практический, конкретный и даже индивидуальный, в этом смысле, вопрос. Тогда Ильенков относительно Альтюссера выступает как философ конкретных явлений. Его философское мышление основывается на анализе, изучении этих явлений. Во многом, философия Ильенкова поэтому - не философия даже в буржуазном понимании, а практическая психология развития личности человека. А.Д. Майданский не случайно замечает по этому поводу: «Среди тех, кто знает и ценит труды Ильенкова, в Европе больше психологов, чем философов» [6, с. 34]. У советского мыслителя есть важное теоретическое преимущество в источнике – эмпирический контраст, т.е. те «ошибки» природы, которые человек в состоянии исправить, если он верно мыслит эту самую природу.
В этом и есть отличие методов двух философов: метод Альтюссера – метод в определённом смысле случайный. Как он привёл к выводам близким к истине, так мог и не привести. Отсюда вырастает и нужда Альтюссера в новой философии, новой по отношению к уже имеющимся буржуазным «философиям», так как подлинную марксистскую философию, по его мнению, ещё только предстоит создать. Метод Ильенкова последовательно материалистический, и потому, для него нет необходимости в новой философии; философия уже присутствует там, где есть в полном смысле этого слова общественный человек.
Список литературы:
- Lewis, William Louis Althusser. Stanford Encyclopedia of Philosophy (Feb 10, 2014). // http://plato.stanford.edu/entries/althusser/ (Дата обращения: 21.12.2014).
- Альтюссер Л. За Маркса / Пер. с франц. А.В. Денежкина. - М.: Праксис, 2006. - 392 с.
- Ильенков Э.В. В.И. Ленин и актуальные проблемы диалектической логики // http://caute.tk/ilyenkov/texts/leninacl.html (Дата обращения: 21.12.2014).
- Ильенков Э.В. Философия и культура / Э.В. Ильенков. - М.: Издательство Московского психолого-социального института; Воронеж: Издательство НПО «МОДЭК», 2010. - 808 c.
- Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 29. Изд. 5. – М.: Издательство политической литературы, 1969. - 782 с.
- Майданский А.Д. Мыслить конкретно: дело «советского европейца» Эвальда Ильенкова // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия Философия. Социология. Право. № 16 (159). Выпуск 25, 2013. – 29 – 36 сс.
- Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года и другие ранние философские работы. – М.: Академический Проект, 2010. – 775 с.
- Мещеряков А.И. Познание мира без слуха и зрения. (Предисловие журнала «Природа») // http://scepsis.net/library/id_960.html (Дата обращения: 02.04.2015).
- Психологический словарь. И.М. Кондаков. 2000. // http://psychology.academic.ru/5209/Ильенков_Эвальд_Васильевич (Дата обращения: 21.12.2014).
- Эвальд Васильевич Ильенков / Э.В. Ильенков; [под ред. В. И. Толстых]. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009. – 431 с.
- Эксперимент длиною в жизнь: путь и слово Александра Суворова // http://psypress.ru/articles/24958.shtml (Дата обращения: 02.04.2015).