Как перерыв и травма изменили Шлиренцауэра.
Последний раз он выигрывал Кубок мира в личном зачете более четырех лет назад. В начале 2016 года он прервал свою карьеру. Потом он получил травму. В соревнованиях за Хрустальный мяч мы не видели его в течение года, он время от времени возвращался в качестве среднего прыгуна, претендующего на второй круг. И так выглядит до сих пор, хотя сегодня что-то изменилось - в Лахти он выиграл командный турнир вместе со своими коллегами (поляки заняли четвертое место).
Несмотря на длительную череду неудач, Грегор Шлиренцауэр гораздо более удовлетворен собой, чем несколько сезонов назад, когда он боролся за самые важные трофеи. Как такое возможно?
Успешный ребенок.
Сезон 2006/07. Менее семнадцати лет Грегор Шлиренцауэр открывается миру. В своих первых восьми соревнованиях он лишь раз опускается ниже четвертого (интересно, что на своей "собственной" горке в Инсбруке - там он был 11-м). Турнир 4-х трамплинов заканчивается на втором месте. Он станет четвертым после Адама Малыша, Андерса Якобсена и Саймона Аммана на Кубке мира. Он принесет одну медаль с Чемпионата мира в Саппоро - командное золото. До своего восемнадцатилетнего юбилея он станет одним из фаворитов, который выиграет Хрустальный Бал в следующем сезоне.
Однако для достижения такого успеха ему придется ждать два года. Он дважды выиграет Кубок мира за всю свою карьеру и дважды подряд будет лучшим в 4-х трамплинах-турнирах. Он также станет чемпионом мира на большом холме в Осло и мамонтовом холме в Оберстдорфе. Мы даже не упоминаем об успехах команды, австрийцы отвечали за прыжки на лыжах с трамплина. Но важнее всего один результат - побить рекорд в соревнованиях Кубка мира, который выиграл Матти Никаенен. Финский счетчик остановился на 46 триумфах. Австриец выиграл еще семь. Интересно, что позже он сказал, что именно тогда, когда он оставил этот легендарный результат позади, он начал чувствовать себя пустым.
Сомнения.
Этот успех стал возможным благодаря таланту, мастерству, дисциплине и удаче. Но вопросов становилось все больше и больше: "Что теперь? Что еще будет дальше? До этого я всегда знал, зачем я это делал. С детства я хотел быть лучшим прыгуном с трамплина, потому что прыжки на лыжах были для меня самым лучшим делом. Эти амбиции были результатом радости и любви к ним. А сейчас? Когда это было достигнуто? Конечно, сначала я был счастлив. Но потом была пустота и, прежде всего, чувство одиночества.
Он сказал, что начал определять себя только по занимаемым им местам. Окружающая среда воспринимала его как эгоцентрика, парня, который смотрел только на себя и свои успехи.
Грегор Шлиренцауэр вспоминал,что самого детства ему пришлось столкнуться с огромным давлением и прессингом,чтобы стать общественной фигурой ,которую часто люди критикуют. Я никогда не уклонялся от высказывания своего мнения, я всегда старался сказать то, что думаю.. Эгоизм - это часть спортивной карьеры, но я не всегда правильно реагирую. Он добавил, однако, что самое большое давление... он оказал на себя. Он хотел быть еще лучше, это все, что он хотел, в конце концов, он не мог выдержать напряжения. Он не мог быть "позитивным" все время. И этого требовало общественное мнение, СМИ, болельщики. Он сказал, что был вынужден расти очень рано, но в возрасте 17-18 лет ничего не знал о жизни. В это время вы должны набираться опыта, учиться. И только потому, что ты очень хорошо прыгаешь или играешь в теннис, многие люди считают тебя особенным.
Конкуренция, давление, постоянная борьба за лучший результат. И самое главное - отсутствие приватности. В какой-то момент он сказал, что сначала потерял молодость, которую подчинял прыжкам (хотя и не очень жалел, потому что делал то, что любил), а затем и свою личную жизнь. И он не смог смириться с тем, что случилось.
Это стало возможным благодаря спортивным успехам. Он становился все более и более присутствующим в публичном пространстве, и каждая мелочь - не говоря уже о каждом вздохе - затягивалась и анализировалась. Грегору постоянно говорили, что он высокомерен, потому что не давал интервью. Но это была часть его, это была концентрация. Потом глядя телевизор он подумал,что хорошо, в следующий раз я отвечу на несколько вопросов. Однако и там пришлось установить четкие границы. Люди могут судить меня как прыгуна, анализировать мои прыжки и выступления, но у них нет такого права, когда дело доходит до личной жизни. Для Грегора это был логичный шаг - сойти со сцены .