Два подхода к процессам приватизации : Литва и Беларусь.
Сравнительный взгляд Гедиминаса Райниса, главы Ассоциации торгово-промышленных и ремесленных палат Литвы и в бывшего заместителя министра экономики (2000-2009 г.г.), в интервью «Салідарнасці»
– В Беларуси приватизация госпредприятий до сих пор откладывается. Одна часть из них тихо умирает, другая технологически отстала от зарубежных конкурентов и держится на закупках из России. Что вы посоветуете с учетом литовского опыта – как стоило бы проводить приватизацию?
– Думаю, единого рецепта нет. В Литве приватизацию проводили быстро и радикально. И в этом есть своя логика: зачем отрубать кошке хвост по частям? Но конечно, когда видишь, как прекрасные в прошлом предприятия закрываются, как тысячи людей теряют работу и оказываются на улице, – сжимается сердце.
И все же мое мнение: умирающий завод, скорее всего, уже не спасти. Этапы жизни предприятия можно сравнить с этапами жизни человека: рождение, рост, зрелость, но до 100 лет мало кто доживает. А если и доживает, то скорее всего это уже не прежнее производство, а только торговая марка, бренд.
Убыточное предприятие можно реструктуризировать, раздробить на несколько эффективных. Не следует думать, что если оно стало банкротом, то приедет техника и сравняет все с землей. Например, в Литве на месте бывшего огромного художественного комбината теперь работает около десяти мелких предприятий.
Лучше все деньги бросить не на спасение старого, а на создание нового производства. И не ставить ему искусственных препятствий.
– В Беларуси некоторые считают, что если провести приватизацию, то найдутся зарубежные инвесторы, которые придут и вложат в ныне убыточные предприятия деньги. А что показал опыт Литвы?
– Такого почти не встречалось. Нужно понимать, что капиталистов интересует прибыль, а не славная история предприятия. Не стоит рассчитывать, что удастся приватизировать весь убыточный сектор.
У нас почти не получалось продать предприятие за символический лит и при этом обеспечить ему светлое будущее. Например, надежды по поводу Литовской авиакомпании провалились. Она была раздроблена на недвижимое имущество, самолеты и т.д.
С другой стороны, встречались и обратные примеры. В 2000 году один из молочных комбинатов был юридически признан банкротом. Долги списали, а за счет аукциона получили инвестора, вдохнувшего в предприятие новую жизнь.
Но что я понял из своего опыта: прежде всего, нужно создавать условия для новой активности в экономике. И необязательно ждать, когда предприятие пойдет вниз, чтобы начать приватизацию.
– Как думаете, что произошло бы с МАЗом, если бы белорусские власти решили его приватизировать?
– Трудный вопрос. Конечно, большущий плюс для этого завода, что он занимается конечной сборкой. Потенциал прибыли у сборочных производств намного выше, чем у производителей комплектующих.
Наверное, стоило бы ориентироваться на пример «Шкоды». Было бы очень хорошо найти такого партнера как «Фольксваген», с которым можно было бы оговорить ряд условий, в том числе, по сохранению бренда.
– Как вы думаете, чья экономика более успешна – Литвы или Беларуси?
– Не знаю, можно ли взвесить их на чашах весов. На сегодня они очень разные.
Думаю, что в Литве сейчас очень хорошая экономика. Но мы заплатили за это большую цену. Эмиграция и уменьшение рождаемости на протяжении почти 30 лет – это очень большая цена.
Когда в 2009 году наш ВВП составил минус 15%, то можно было любоваться белорусской экономикой. Но теперь все изменилось. Сегодня встает вопрос о будущем неэффективного госсектора в Беларуси. Многое будет зависеть от того, какие решения будут приняты по нему.
