Память странная штука. Иногда я не могу вспомнить, что делала на прошлой неделе, зато события давно прошедших лет могут возникнуть отчетливо, как будто это было вчера.
…Жаркий летний день. Я с утра веду себя как порядочная девочка: быстро встаю, без напоминаний иду умываться и чистить зубы, даже почти съедаю свой завтрак. И настроение приподнятое, это как предвкушение счастья – я еду сегодня в город! Баба Галя обещала взять меня с собой, купить мороженое и подарить новую книжку. Она заплела мне косички с белыми бантами, на мне белые гольфики и нарядное платье. Строго наказав мне не испачкаться, бабушка ушла собираться сама. А я чинно села на лавочку, сложив ручки на коленках.
А в это время деда Миша затевает что-то очень интересное: он пилит бревна, но явно не на дрова.
- Деда, а что ты делаешь?
- Бревна пилю. – Дед вытирает пот со лба, день действительно жаркий. – Потом дом строить буду.
- А зачем тебе дом? У тебя же вон какой большой! Всем места хватает!
- Да надоело мне, возьму Мурку и уйду жить отдельно. А вы уж с бабой Галей сами как-нибудь живите.
И всё мое торжественное настроение моментально исчезает: как так? Дедушка будет жить отдельно! Это значит, никаких веселых игр, никаких книжек перед сном или таинственных историй. И вообще, может, меня баба Галя теперь и вовсе выгонит, я же ей никто! А уж перспектива лишиться кошки Мурки меня доконала окончательно. Слёзы предательски наворачиваются мне на глаза, а потом льются все сильнее и сильнее. Я разворачиваюсь и бегу к речке. Там у меня было свое место в лопухах, где я могла пересидеть набеги соседских мальчишек или прячась от молочных пенок бабы Гали. Плакала я долго, сначала от несправедливости этого взрослого мира, в котором дедушки уходят жить в другой дом. Потом вспомнила папу и маму, которых давно не видела. А может, они меня насовсем отдали? Некстати, вспомнился заяц с оторванным ухом, которое баба Галя так давно обещает пришить и не пришивает.
Меня начали искать, я слышала голоса бабушки и дедушки, но отзываться не спешила. Может, меня ищут, чтобы выгнать из дома, поездку в город я же сорвала! А бабушка так готовилась с вечера! За это мне дополнительно влетит! От испуга я заревела еще сильнее, и решила из лопухов никогда-никогда не выходить и лежать в них до зимы. Тут ко мне пришла Мурка, стала слизывать мои слезы, я ее обняла и мы крепко заснули.
Проснулась от того, что меня поднимают на руки - в грязном платье, с чумазым лицом, всю зареванную и несчастную.
- Наташенька, ну, что ты, детка! Нашла кого слушать, старого пьяницу! – Баба Галя прижала меня к себе. – Напугала ты нас!
- Ну ты, Наталья, даешь! Сама же Пошутилка, а шуток не понимаешь! – Деда Миша ловко умыл меня и подал полотенце. – Ну прости, пошутил, куда я от вас денусь-то!
Я смотрела на их перепуганные лица, и понимала, что никто меня никуда не выгонит, они меня любят. И опять начала реветь, уже от облегчения.
В город мы, конечно, уже не поехали. Весь остаток дня я была на удивление тихая, копошилась с игрушками и к деду не подходила. Меня рано уложили спать.
Утром, выйдя во двор, я увидела нечто чудесное: домик! Настоящий бревенчатый домик, с крышей и крылечком. Только он был совсем маленький, для детей. Я хлопала глазами, а баба Галя подтолкнула меня:
- Иди, посмотри. Старый пень всю ночь работал, чтобы к утру успеть.
Я вошла в домик. Там был стол и две скамеечки. На одной скамеечке сидел заяц с пришитым ухом. А на столе стояло мороженое. В картонном стаканчике и с деревянной палочкой.
P.S. Потом, много позже я узнала, что сорвала бабе Гале важное мероприятие – ей должны были вручить знак заслуженного работника культуры. Прости меня, баба Галя