...они были во власти бреда и галлюцинаций, а их танцы были похожи на неистовую тарантеллу или дьявольскую пантомиму...
В средневековой Германии существовала легенда, согласно которой, танцуя перед статуей святого Вита в день его именин, можно излечиться от всех болезней. Народ верил и танцевал...
В истории Средней Европы было несколько случаев массового психоза, когда люди, следуя вере и желанию излечиться, в процессе своих судорожных танцев теряли всякую адекватность. Такова была расплата за веру в чудодейственность религиозных обрядов, необходимость соблюдения которых повсеместно и активно насаждалась священнослужителями тех времен. В пятнадцатом веке последователей истерической мании плясок признавали невменяемыми или бесоодержимыми со всеми вытекающими инквизиторскими последствиями.
Франсуа де Пари родился в 1690 году в дворянской семье, его отец был советником Парламента. Мальчик рос очень набожный, и в семь лет его отправили в пансион. Там он обзавелся друзьями, и как все дети освоил искусство шалостей. Однажды вместе с товарищами они сочинили план поджога училища, но, к счастью, им удалось только подпалить стену. Этот хулиганский поступок так впечатлил маленького Пари, что повлиял на всю его дальнейшую жизнь. Его изводили угрызения совести, он не знал, как себя можно наказать, чтобы избавиться от таких мук. Он заставлял себя стоять на епитимье, рыдал и громко читал разные изречения из книги Иова. Когда ему исполнилось 20 лет, отец предложил ему заняться светским обучением, поступить на государственную службу и занять его должность в Парламенте. Но Пари чувствовал в себе потребность посвятить жизнь Богу и уговорил отца позволить продолжить обучение в семинарии: аскетизм ему нравился больше, чем наука. Его отец умер, когда он обучался в семинарии. Наследство он раздал беднякам. Получив семинарское образование, духовная карьера его не интересовала, и он остался дьяконом. Глядя на жизнь своих друзей-монахов, он решил, что никогда не будет жить в монастыре в монастырь и снял маленькую комнатку на улице Arbalete в квартале бедняков. Они называли его "мосье Франсуа". Но от аскетичного образа жизни он не отказался: питался яйцами, которые варил сам, да соседка иногда подкармливала его своим супом. Он в благодарность за это носил ей воду каждое утро. Но посчитав эти условия жизни все же шикарными для себя, он отказался и от них.
При таком образе жизни, полном добровольных и безграничных лишений, здоровье его скоро сильно пошатнулось. Он скончался вечером первого мая 1727 года в возрасте 37 лет. Дьякона похоронили третьего мая на маленьком кладбище Сен-Медар в Париже.
Мадлен Беньи, узнав о смерти дьякона, пришла к нему в дом отдать дань памяти усопшему. Когда она слегка наклонилась к нему, то ее обездвиженная параличом рука коснулась гроба. Простившись с дьяконом, она вернулась домой и обнаружила, что рука здорова и ее болезнь прошла.
Весть о чудесном выздоровлении Мадлен Беньи быстро разнеслась по округе и на могилу Пари за исцелением потянулись люди. В летописи таких исцелений сохранилось множество фактов выздоровления людей от своих болезней или облегчения страданий.
К примеру, испанец Альфонс де-Палачиос, сын испанского посланника, страдал от болезни глаз и почти ослеп, но после посещения могилы Пари стал совершенно здоров. Другой известный случай был с госпожой Тибо, которая смертельно страдала от водянки. Она уже не могла ходить, но после того, как ее отнесли на кладбище Сен-Медар уже через неделю была более здорова, чем до начала своей болезни. Еще была мещанка Анна Куроно, страдающая от паралича левой части тела. Она совсем не могла ходить, но очень хотела выздороветь, истязала свое немощное тело невероятными приспособлениями для передвижения. Она посещала могилу Пари на кладбище Сен-Медар несколько раз и излечила паралич полностью.
После этого число исцелений начинает резко увеличиваться. Могильная плита Пари или земля с его могилы лечат всевозможные заболевания и облегчают многолетние страдания, люди избавляются от паралича, опухолей, истерий и припадков, восстанавливают зрение, слух и речь, и даже исправляют уродство или обезображенность.
На могиле Пари стали собираться толпы народа, испытывавшие экстаз и верившие, что тут исцеляются безнадёжно больные. Люди катались по земле вокруг гробницы дьякона, ели почву, в садомазохистском безумии наносили себе страшные раны.
Обезумевших стали именовать конвульсионерами или конвульсионистами. Они корчились в припадках, повторяя беспорядочные движения и подражая друг другу, навлекая на себя еще большие припадки безумия.
В 1732 году Сен-Медарское кладбище превратилось в место сбора истеричных людей со всего Парижа. Со всех частей города сюда сбегались, чтобы принять участие в кривляниях, немыслимых движениях или подергиваниях. И здоровые, и больные — они уверяли, что конвульсии происходят с ними вне зависимости от их желания делать это или не делать, и все делали это по-своему на тысячу различных ладов. Это был единый безумный танец, его с сарказмом назовут "тарантеллой". Истерическая огромная и непрекращающаяся пляска занимала всю площадь Сен-Медарского кладбища и соседних улиц, в ней принимали участие масса девушек, женщин, мужчин, больных и здоровых всех возрастов, дергающихся в конвульсиях друг перед другом. Многие бились об землю будто бы в эпилептических припадках, глотали землю, камешки, кусочки стекла и даже горящие угли, ходили на руках и стояли на голове... Некоторые в каком-то диком и непрекращающемся приступе садомазохизма призывали других причинять им боль, а затем безумно кричали или ревели от удовольствия после получаемых жестоких ударов. Встречались и такие, чьи конвульсивные движения были явно заученны и напоминали пантомиму, или копирование отрывков сцен из религиозных ритуалов или мистерий. Особенно такие "танцоры" любили изображать сцены страданий Спасителя. Участники жуткой пляски стонали, ревели, свистели, кричали, пели одним им понятные песни, читали пророчества или тексты Святого писания, подражали голосам животных и птиц - мяукали, рычали, пищали... Роль руководителя и идейного вдохновителя танцевальной оргии принял на себя аббат Бешеран - он у всех на виду стоял на могиле и "дирижировал" мероприятием. Он тоже был болен, одна его нога была короче другой, но он уверял, что нога теперь растет и систематически демонстрировал публике "доказательство" этого. Публика, безусловно, верила. Тем более, что он уже мог скакать на больной ноге, чего по его словам ранее не было. Но люди ведь и не знали этого, потому верили каждому его слову и были в абсолютном восторге от его чудесного излечения на кладбище.
Духовенство было в шоке от происходящего на кладбище в Сен-Медаре. Кощунство безумной толпы понять было невозможно, да и не нужно. Слухи о происходящем дошли до короля Людовика XV и тот приказал кладбище закрыть и прекратить все чудеса на этом месте. Так и сделали. После этого на запертых воротах появилась надпись «Король запрещает Богу творить здесь чудеса».
Но закрытие кладбища не смогло остановить танцующих, и безумные выходки конвульсионеров продолжались. Только теперь это не было публичными плясками - они переместились в частные дома, распространившись еще дальше по Парижу и его окрестностям. Таким образом, сконцентрированная ранее на Сен-Медарском кладбище эпидемия безумных танцев рассеялась по окрестностям и понесла истерическую заразу еще дальше в народные массы. И теперь уже всюду во дворах и в домах были слышны или видны беснующиеся в конвульсиях несчастные "танцоры". Другие, видя их, тут же принимались подражать... Эпидемия заразительности танцевальными конвульсиями приняла ужасающие размеры. Король вынужден был издать более жесткий закон, в соответствии с которым каждый конвульсионирующий подлежал суду и обязательному тюремному заключению. Для этих целей даже был утвержден специальный суд. Так, под страхом наказания танцующих становилось меньше, эпидемия прекращалась...
Исследователи эпидемии пляски на Сен-Медарском кладбище пришли к выводам о том, что имело место большое скопление больных хореей, или как ее еще называют "пляска святого Вита". Хорея - это нервное заболевание, сопровождающееся беспорядочными, нерегулярными, отрывистыми движениями и жестами, различными по продолжительности и интенсивности, в какой-то степени напоминающими танец.
Еще одной причиной такого массовой истерии считают отравление грибком-спорыньей, который в условиях влажности активно множился в зернах ржаного хлеба и попадал в организм танцующих вместе с пищей.
Эпидемия пляски святого Вита на кладбище Сен-Медар не была единственной в истории Средневековой Европы, но была одной из самых масштабных.
Всем спасибо за внимание!
Благодарю за ваши лайки и подписки!
До новых встреч в "Играх Разума"!