К малоизвестным проектам послереволюционной эпохи относится создание Государственного общежития пролетариата – одной из первых советских коммун, которая находилась в Петрограде. От аббревиатуры ГОП, как считают исследователи, получило распространение слово «гопник» в его современном значении – «представитель маргинальной городской молодёжи, близкий к криминалу».
ГОП-коммуна
Советский ГОП №1 располагался в нескольких зданиях гостиницы «Октябрьская» в районе Московского вокзала. Появился он не на ровном месте – до революции здесь же базировалось Городское общество призрения, бравшее под опеку подростков-беспризорников.
Государственное (или, по другим источникам, Городское) общежитие пролетариата предназначалось для рабочих и крестьян, приезжавших в Петроград из провинции на заработки, а также для безработных петроградских люмпен-пролетариев. О малолетних бродягах тоже не забыли – их, согласно некоторым сведениям, по-прежнему свозили в ГОП. Однако перевоспитание беспризорников новые власти поставили на рельсы господствующей идеологии. По информации публициста Леонида Лужкова, обитатели ГОПа, были освобождены от домашних обязанностей – они питались в столовых, а одежду сдавали стирать в прачечную.
В начале 20-х годов Ленин высказывал мысль, что коммунизм настанет тогда, когда мелкие домашние хозяйства массово «перестроятся» в «крупное социалистическое хозяйство».
«Домашнее хозяйство в большинстве случаев является самым непроизводительным, самым диким и самым тяжким трудом», - отмечал вождь мирового пролетариата, выступая перед советскими женщинами. Апологетам обобществления быта казалось, что высвобождавшееся от приготовления пищи и работ по дому время пролетарии будут тратить на полезный труд и культурный досуг. Действительность петроградской коммуны оказалась крайне далека от этих радужных преставлений.
Нравы «ГОП-ников»
Лиговский проспект, на котором стоял ГОП, после Гражданской войны был районом высокой концентрации уличных банд. Здесь, например, всегда можно было достать популярный в ту пору наркотик кокаин. «Гопниками» горожане стали называть не только обитателей пролетарского общежития, но и всех босяков, грабителей и хулиганов, терроризировавших окрестности.
«Количество гопников определяется в лигах», – гласила петроградская пословица того времени. Если человеку хотели указать на некультурное поведение, то у него спрашивали, не на Лиговке ли он живёт.
Населявшие рабочую коммуну приезжие «лимитчики» не только вполне были способны постоять за себя в столкновениях с уличной шпаной, но и сами порой ничем от неё не отличались. Порядки внутри общежития, как утверждают исследователи, походили на нечто вроде бандитского клуба, жившего по воровским законам. В связи с этим аббревиатуру ГОП стали расшифровывать как «Гостиница обездоленного пролетариата».
«К середине 1920-х в общежитии были прописаны почти четыреста человек, средний возраст которых не превышал 24 лет. По большей части уже к двум дня в здании не оставалось ни единого трезвого человека. Грабили «ГОП-ники» всех, кто рисковал подойти к их логову ближе, чем на километр», - описывает суровые реалии тех лет петербургский писатель Илья Стогов. По его словам, Государственное общежитие пролетариата было закрыто после того, как в 1926 году его обитатели устроили групповое изнасилование рабочей Любови Беляковой. 20-летнюю девушку из деревни, имевшую неосторожность прогуляться по Лиговке, молодые парни силой затащили в сад, где над ней надругались 40 человек. Стоило это «удовольствие» 15 копеек для всех желающих. Пострадавшая осталась жива, однако её за одну ночь заразили целым букетом венерических болезней. Вероятно, многие участники этого действа, слишком буквально понимавшие коммунистические призывы к «свободной любви», недоумевали, почему семерых из них суд приговорил расстрелять.
После закрытия ГОПа «Октябрьская» вновь стала выполнять функции гостиницы. Слово же «гопник» продолжило жить своей жизнью как обозначение неотъемлемой части советского и постсоветского социума.