Годами нас грызёт полувялый дядюшка издец. В пятницу улыбка, от видосиков улыбка, от мемов улыбка, но от всего в сумме грузный ком внутри, что, как желе, то туда, то сюда перекатывает от головы к яйцам и обратно.
Он передавливает центры радости, периферию радости, смысл радости.
Грусть по грусти, тоска по тоске, капелька за капелькой набирается этот ком. Очиститься от этого сложно. Категорически неприятно и страшно здесь даже не это, а то, что оно не принимается. Не принимается в полном смысле этого слова.
Нет не то, чтобы принятия проблемы как возможности, нет принятия того, что эта проблема вообще может существовать внутри индивида. Если пьющий озознаёт, что он пьёт, но при этом не признаёт себя алкоголиком (ему кажется, что пьёт он не особо-то и часто, и старые трусы не менялись с прошлого месяца по другой причине, нежели алкоголизм) – это лёгкий конфуз, но когда вечный депрессотик даже чуем не чует и никогда не учует, что близится конец, который близится именно из-за восьмиле