Выступление в прениях по докладу А. А. Федорова-Давыдова «О творчестве Пудовкина» в научно-исследовательском секторе ВГИКа
Я думал. что мне придется говорить очень мало. Поэтому я хотел начать с мелких замечаний эпизодического характера. но потом. когда вы подойдете к концу своей речи, там, пожалуй, выявились такие моменты. о которых говорить нужно много. и я даже не успею сегодня закончить.
Когда вы говорили о ходе моей работы. о ходе эволюционного развития моей работы, говорили о разнице в методике и приемах в различных картинах начиная от «Матери» и кончая «Дезертиром». Вы, по-моему. упустил при разборе сути этих изменений. причин этих изменений один очень важный фактор, который обязательно нужно учесть. Я не предлагаю вам заранее его толкование, но я просто предлагаю вам над этим подумать. Это вопрос относительно участия я бы сказал, пожалуй. ведущего участия сценариста Зархи.
Ф е д о р о в - Д а в ы д о в. Об этом будет особый доклад;
Я хотел бы. чтобы вы об этом обязательно упомянули. Хотя бы одна характерная черта: как только вы кончаете наиболее положительный отзыв о работе, это одновременно совпадает с окончанием моей совместной работы с 3архи. Это можно связать с основными установками. которые были. с вашей точки зрения, положительными : «Матери» и в «Санкт-Петербурге»... Поэтому, мне кажется, этого нельзя упускать, нельзя обходиться без упоминания его. Это первое, что я хотел сказать.
Второе. Просто в порядке необходимой честности, которая должна быть в подаче нужного материала, мне хотелось бы, чтобы вы еще одного человека не упускали. Когда вы говорили относительно типажа, относительно выбора.
Все это имеет очень серьезное значение. Нужно всегда учитывать, что я в значительной мере, может быть в большей мере. чем другие товарищи, являюсь р е ж и с с е р о м. Если Эйзенштейна и Довженко можно назвать а в т о р а м и картин, то я в гораздо большей мере являюсь р е ж и с с е р о м. Вы не можете себе представить. какое громадное количество людей участвует в моей работе. При уменьшении этого количества людей, когда приходят другие люди, которые не совпадают со мной в творческой работе, очень часто получалось... определенное снижение. Я бы сказал, например, возможно вполне. что статичность, известная формальность «Простого случая» получаясь от; того, что я много от Ржешевского принял, но до меня это внутрь не доходило.
Я Машеньку во время получения письма... трактовал живописно, по не потому, что я считаю, что надо трактовать живописно, А потому что я оказался до известной степени беспомощным. Вдруг оказалось. что я не знал, как это нужно сделать. Для меня внутреннее, лично внутреннее содержание данного куска не дошло...‘
Возьмем «Дезертира». Ведь я совершенно серьезно, без всякой нарочитой рисовки сложной скромности говорю, что мною в «Дезертире» сцена собрания была испорчена в какой-то мере; Во всяком случае. испорчена в том плане, что то основное. что было вложено очень теплое, очень глубокое, я бы сказал, по-настоящему актерская подача всего материала,- это не было мною реализовано. Я пробовал отдать себе отчет, в чем суть. Получилось своеобразно. Дело в том, что я (кажется, я об этом уже говорил) имею какой-то порог ощущения, мое восприятие... лежит за известной степенью приподнятости того материала, который подается в сценарии.
Я как-то говорил, что если бы, например, [тема] разговора монгола с солдатом английским внутреннее ощущение классовой близости, перекрытость ее всей туманящей, притупляющей человеческое сознание инспирацией хозяев, которые этими людьми владеют,- если бы мне эта задача была цена для разрешения в разговоре за столом, за кашей, я бы ничего не сделал. Мне нужно было приподнять все событие до того напряжения, до момента, когда на карту поставлена человеческая жизнь, когда один сделается убийцей, другой жертв вой. При этом приподнятость страшно проста, до наивности; Эта работа с папиросой. это очень удалось, и я считаю это одной из лучших сцен в «Чингисхане», она родственна в трактовке с «Матерью».
А вот в «Дезертире» другое. Он любит людей в их простой обычной среде, в обычном быту, и через эту обычную жизнь среднего быта она проводила цельную линию своих героев.
