"Шпигун"
Сегодня история кино не может похвастаться большим количеством лент или сериалов про израильскую разведку Моссад, а известные еврейские оперативники, которые за последние пол века успели осуществить немало невероятных спецопераций, увы, не такие воспетые фильмами как их коллеги из Центрального Разведывательного Управления. Поэтому новый сериал от Netflix, который фокусируется на настоящей истории израильского шпиона Эли Коэна, это настоящая находка как для человека, интересующегося историей Израиля и в частности операциями Моссада, так и для ценителей Саши Барона Коэна, который бесспорно выдает в "Шпионе" Лучший драматический перформанс в своей карьере.
Герой Коэна, который не только делит с актером одинаковую фамилия, но и очень похож на него визуально, отправляется под прикрытием в Сирию в начале 1960-х. В то время конфликт между Израилем и Сирией в зоне известных Голанских высот, только начинал нарастать. Израильское правительство понимало, что война неизбежна, однако, пока она не началась главным приоритетом стало сохранение жизней людей, которые постоянно гибнут от бомбардировок сирийских войск. Чтобы иметь возможность предвидеть подобные случаи, Моссад вербует и отправляет в Дамаск агента 88, или же Эли Коэна, который оставляет в Тель-Авиве свою беременную жену (так, в “Мюнхене” тоже все так же начиналось).
За 6 эпизодов чрезвычайно напряженной работы агента под прикрытием, Коэн достает до самой верхушки власти в Сирии, обеспечивая свою страну бесценной информацией. В результате эти данные не только спасают тысячи жизней его сограждан, но и позволяют Израилю впоследствии, в 1967 году, оккупировать гордость сирийских вооруженных сил – укрепленные Голанские высоты – всего за два дня во время Семидневной войны.
Автору этого проекта, Гидеону Раффу, которого большинство должно помнить по сериалу “Родина” (Homeland), удалось создать тот классический шпионский саспенс, который был так присущ копиям бандитов 90-х годов. Впрочем, именно в “Шпигуне” этот несколько ретроспективный прием наоборот, выглядит уместным и лишь подчеркивает существенность действий Коэна, позволяя зрителю самостоятельно почувствовать страх и напряжение в сцене, где отчаянный израильский агент фотографирует тайные документы в кабинете посла, пока тот находится на другом этаже, или же когда Коэн не заметит слежку и выдаст свое прикрытие одному из сирийцев.
Будучи откровенным фанатом культового “Бората” и чрезвычайно тонкой “Бруно”, самым большим моим опасением перед просмотром этого сериала, были не адаптация реальной истории в сценарий Netflix или саспенс, которым так умело оперирует Рафф, а именно Саша Барон Коэн. И дело тут не в сомнениях в его таланте. После его хоть и эпизодических, но, ролей в “Отверженных” (Les Miserables, 2012) и “Хранитель времени” (Hugo, 2011), я убедился, что Коэн из той когорты комиков, которые при необходимости без лишних проблем трансформируются в трагедию. Тем не менее, образ Бората, над которым Коэн так ловко поработал в ленте 2006 года, настолько силен, что казалось главная роль в шести-эпизодном проекте от Netflix да еще и не абы кого, а израильского шпиона, была обречена на провал. К счастью, все что нужно знать о роль Эли Коэна от Саши Коэна – вы не вспомните про Бората ни на секунду. Атмосфера, созданная Раффом и работа Барона Коэна в синергии дают такой портрет героя, который просто не позволяет думать об остальных ролей актера.
"Офелия"
"Офелию" Клэр Маккарти вместе с Сэми Челлас адаптировали из одноименной книги американской ревизионистки Лизы Кляйн, которая специализируется на переосмыслении персонажей Шекспира (преимущественно женщин), как об Офелии или Леди МакБет. Как на меня, литературный жанр перспективизации героев или событий из книг других писателей является несколько ограниченным направлением творчества, поскольку автор-ревизионист обычно имеет только два пути: придерживаться хронологии и стилистики оригинального произведения, что фактически уничтожает всю индивидуальность автора-ревизиониста и превращает все его творчество скорее в пастиш, чем в ревизию; дать волю своей собственной фантазии и переделать конкретного персонажа или сеттинг на свой собственный вкус, что в таком случае просто превратит книгу в банальный фан-фик. “Офелия” Лизы Кляйн на самом деле четко не подпадает ни под один из этих двух вариантов, и может трактоваться как и пастишом (поскольку хронология, сеттинг и события, собственно, достаточно строго выдержаны), так и фан-фиком (живая и здоровая Офелия и дополнительные вымышленные персонажи).
Однако, в то время как оба из этих направлений, интегрированные в ревизию книжного “Офелии” вполне имеют право на жизнь, экранизация альтернативной истории любимого Гамлета подобным похвастаться, увы, не в состоянии.