Месяц висит у самой кромки леса, перевернутый наподобие подковы. И серебристые рога его более всего напоминают рога северного оленя, если бы их покрывал переливающийся серебряный иней. Никогда прежде и никогда потом вы больше не увидите такого чудесного огромного светящегося месяца. Свет его заливает верхушки деревьев и сбегает по глади озера к самой кромке воды. У берега его путь прерывается. Стоит ночная прохлада. Здесь, где вода встречается с песком,на самой границе двух стихий, стоит босоногий человек. В темноте вы бы ни за что не угадали, сколько ему лет. Но теперь, когда тёмная ночь освещена искрящимся светом месяца, вы легко угадываете в его чертах намёки энергии и запала,присущих одной юности, и уже улавливаете искры строгости и непреклонности, которые приходят лишь с опытом. Готова спорить, что волосы его тёмные, возможно, чёрные: свет месяца теряется в них, лишь иногда проглядывая атласным блеском на прядях. Глаза... Определённо тёмные. Но важен в них совсем не цвет, а та