Перед взором Славы предстал большой кабинет с двумя покрытыми зелёным сукном выполненными под старинную мебель письменными столами, которые стояли перед окном буквой "Т". На золотого цвета вычурных резных гардинах позади столов на окне висели тяжёлые непроницаемые зелёные шторы. Справа от столов на стоящем отдельно журнальном столике с резными ножками Славик увидел телефонный аппарат с лежащей рядом с ним снятой трубкой. На том месте, где должен был находиться хозяин кабинета, стояло кресло с накинутым на спинку кителем с погонами подполковника. У другой стенки, напротив журнального столика с телефонным аппаратом, на диване и приставленных к нему двух креслах сидели два майора, капитан Василий и крупный наголо бритый мужчина в форме без кителя. Нетрудно было догадаться, что это и есть командир части. Вася с явным беспокойством взглянул прямо в глаза только что вошедшему в кабинет Славику. Судя по тому, что перед офицерами на уже другом журнальном столике, который был на колёсиках, стояли тарелки с закуской и ополовиненная бутылка коньяка, можно было догадаться, что руководство части опохмелялось. Или начинало очередную пьянку, не важно. Слава с удовольствием это отметил про себя. Значит чувство опасности у них должно быть притуплено. Лысый мотнул головой и молча правой рукой показал на телефон, всем своим видом разрешая взять трубку и начать разговор. Славик подошёл уверенным шагом к столику, взял в руку лежащую на столе телефонную трубку, поднёс её к уху и произнёс, не забывая говорит басом:
-Алло!
В трубке что-то трещало и через треск Слава услышал возникший, как будто откуда-то издалека мужской голос:
-Здравствуй, сынок! Узнаёшь?Как дела продвигаются?
"Одно из двух: или на самом деле отец, тогда из ситуации выбраться практически невозможно из-за того, что спутать родного сына с кем-либо другим по голосу нереально, или какой-нибудь знакомый Владимира Гимгина старший офицер, относящийся к нему по-отечески и тогда можно попробовать вывернуться из создавшейся ситуации, - пронеслось в голове Славика, - скорее всего второе, потому что родной отец вряд ли будет спрашивать о каких-то совместных делах по правительственной связи." Слава ответил басом в трубку как можно спокойнее:
-Всё в порядке. Немного простыл. Сейчас загрузимся - и ... в поезд.
У Славика чуть не вырвалось "и обратно". А если никакого ни "туда", ни "обратно" не было, то это могло бы насторожить собеседника. Слава напряжённо лихорадочно думал о том, чтобы не сморозить глупость и не проколоться, сказав что-либо необдуманно, что могло привести к его разоблачению.
-То и видно, что простыл. Даже не своим голосом говоришь. Давай лечись. Стопка водки с перцем - и в постельку. Самое лучшее средство.
-Хорошо.
-Я что звоню-то. К командиру части можешь обращаться по любому поводу, о содействии я с ним договорился. По прибытии я тебя встречу. Ты мне вот что скажи - где именно и во сколько завтра нужно передать агрегат посреднику?
-Завтра в одиннадцать! - сказал первую пришедшую на ум цифру Славик. Он начал лихорадочно перебирать в мыслях воспоминания о местных достопримечательностях Подольска. Первым всплыло название "сквер подольских курсантов". Не пойдёт, потому что слишком расплывчаты были воспоминания и если потребуются какие-то уточнения, то можно запутаться в объяснениях. Тут Славе вспомнился рассказанный его двоюродным братом анекдот, смысл которого заключался в том, что в автобусе, проезжавшем мимо остановки "кинотеатр "Родина" грузин с акцентом спросил у рядом находящейся пассажирки:"У Родина выходишь?", на что пассажирка ответила:"Сам уродина!" Тупее анекдота Славик не слышал, но в память врезалось, что анекдот этот был рассказан братом во время проезда рядом с автобусной остановкой у одноимённого кинотеатра в Подольске. Слава добавил к сказанному:
-На автобусной остановке у "Родины", - затем он вспомнил название района, где жила его тётя Оля и добавил, - как ехать из Беляево.
-Хорошо,- послышалось сквозь треск в трубке, - в одиннадцать у "Родины". Ну ладно, удачи вам с Измайловым. До завтра!
-До свидания, - закончил разговор Славка, положил на рычаг телефонную трубку и только теперь почувствовал слабость в ногах от страха перед разоблачением и огромное желание просто сесть на стул и хотя бы пять минут посидеть. Неожиданно от только что пережитых волнений навалилась усталость, как будто целую ночь разгружал вагоны.