.... Но вернемся к деду.
Дед был железнодорожником. Каким железнодорожником? Ведь на железной дороге много разных профессий, и начальник станции, и машинист, и кондуктор, и проводник. Мой дед был обходчиком путей. За плечами было у него 4 класса церковно-приходской школы и этого хватало для обходчика путей - дефектоскописта. Он ежедневно обходил свой участок железной дороги и искал повреждение рельсов и вообще железнодорожного полотна. Он мог легким ударом десяти копеечной монеты по рельсу определить есть ли на нем трещина или нет. Думаю, для этого надо было иметь недюженный музыкальный слух. Работал дед хорошо, за «успехи в выполнении очередного слова железнодорожников товарищу Сталину», он был награжден грамотой. Ну уж в эти времена так было принято, успехи отмечать грамотами, страна жила тогда трудно и материальные (денежные) премии были редкостью и давали их только уж совсем за особые заслуги. Хотя…
Дед человек был обстоятельный и солидный, коммунист, и, похоже хорошо зарабатывал. Ходил всегда в форменном кителе с золотыми пуговицами и нагрудными значками, обозначавшими его классный чин. Роста был выше среднего, лица был белого, черты правда грубоватые, деревенские. Брил бороду и носил шевелюру густых темных волос, на которой не понятно как держалась фуражка с залихватским казачьим чубом. По сути, был видный мужчина. Курил махорку, когда не было папирос, но не пил. Это конечно же странно, т. к. повсеместно пьянство было в моде, и многие предавались Бахусу самозабвенно, даже иногда говорят, до беспамятства, а иногда и до потери остатков жизни. Но дед Семен не пил. Не из-за того что не хотел, или «прости господи «завязал»», просто не мог. По здоровью не мог, как говаривал Шурик из к/ф "Кавказская пленница" - «не имел физической возможности». Стоило ему «ради праздника» или по уговорам гостей выпить грамм 50 водки как его тут же «выворачивало». Организм алкоголь не принимал категорически. Поэтому он был трезвенником, что, несомненно, ценило начальство, т. к. пьяным его никто никогда не видел. Вообще дед со всех сторон был положительным человеком. Был ли он примерным семьянином? Был! Хотя… Хотя и «охоч был до женского полу».
В аккурат после войны, мужиков в станице стало уж совсем мало, многие не вернулись с фронта или рано умерли от ран, а дед был мужчина хоть куда, вот с ним и произошел презабавнейший и по своему поучительнейший случай на сексуальной, как нынче любят выражаться, почве.
***
Как-то раз, собрались соседки-вдовы-солдатки, кто посмелее, вечерком потешить себя «по женскому делу», поставили поллитру зелена вина, но было скучно. Хотелось чего-то большего. Тогда и придумали как себя потешить. Выставили одну самую бойкую из хаты: «сходи мол, Семена приведи», для разговору, конечно же, и прочих удовольствий. Не знаю, уж, то ли обманом, то ли уговором, но дед не смог устоять перед пышной «бедной и одинокой вдовушкой», и заглянул «на огонек». А что? Приглашает ведь, не знаешь наперед зачем, ну починить там или что… Или ЧТО?! Дверь хаты волшебным образом с мелодичным скрипом отворилась… И тут же закрылась с треском, ловушка захлопнулась и птичка попалась, а там пять истосковавшихся по мужской ласке баб!!!
Ну, дед, говорят, там геройски сутки продержался, за всех станичников оборону мужскую держал. Баба Галя (его законная супруга) как про это узнала, прибежала, во вражью хату давай колотить, плакать, да причитать: - «Открывайте, отдавайте чертовки мужа, у него дети есть и законная жена!»
Да, какое там… Никто не открыл. Так и пробегала горемыка вокруг хаты, заглядывая в окошки, пока мужа не отпустили с богом местные "Венеры". Дед надо сказать после того случая семью не бросил и бабушка его похоже простила. «Ах, война ты война», женщин тоже можно было понять. Такая «гуманитарная помощь» была в ходу, помноженная на незамутненность нравов, что называется «вы нам – мы вам». Да и продуктовые подношения от «Венер» (яйца, там, сахар, мука) пришлись кстати, время то послевоенное – голодное. А что там было на самом деле, как в песне поется: «Знает только ночь глубокая как поладили они! Развернись ты рожь высокая тайну свято сохрани!»
***
Ну, тайна не тайна, а про эту «ночь безудержной любви», по станице потом ходили сущие небылицы. Бабы при встрече у колодца, часто шептались между собой, охали, энергично показывали ладонью на свой локоть (иногда даже до плеча), то ли размер скалки, то ли гигантских размеров огурец меж собой обсуждали, приседали и мелко хихикали. Некоторые крестились… О чем это они судачили доподлинно не известно. Только факт остается фактом, население станицы прибавилось примерно на двоих-троих детишек, а то и пятерых, кто их считал-то? Дед говорят, был силен по мужской части, раз своих-то пятерых родил.
(продолжение следует)