После того, как кроткий тамбовский крестьянин показал большевикам рачье зимовье, последние были вынуждены слегка ослабить гайки. Ведь если загнобить единственного производителя еды артиллерией, ОВ и взятием заложников, то "комиссары в пыльных шлемах" и сами протянут ноги с голодухи. Из курса истории мы знаем, что продразверство в начале 20-х гг. сменил продналог и т.н. "Новая экономическая политика". НЭП, как тактическая уступка пресловутому "капитализьму" был продавлен личным авторитетом гр. Ульянова-Ленина.
"На II Всероссийском съезде политпросветов, выступая 17 октября с докладом «Новая экономическая политика и задачи политпросветов», Ленин был вынужден признать, что в известной мере была проведена реставрация капитализма, что его восстановление было необходимо для выживания большевизма, и пределы дальнейшего отступления неизвестны".
И... О чудо! Города, зажатые тисками голода стали оживать. Крестьяне повезли в город еду, заработали трактирчики, лавки. На углах появились лотошницы с пирожками. Разумная частная инициатива оказалась подобна сказочному барону Мюнхгаузену, вытянувшему самого себя из болота. И крестьяне, у которых еще недавно выгребали под метлу амбары, получили передышку. Попробуем разобраться, чем же был для деревни пресловутый "продналог"?
Фиксированной ставки продналог не имел и колебался от 0 до ~30-50%. Т.е. самую-самую бедноту как социально близких, власть не обкладывала податью. Что, в общем-то разумно. С яиц много шерсти не настрижешь. С остальных же решили стричь шерсть и поддавливать масло в индивидуальном порядке. Чем справней хозяйство, чем больше пашешь, тем больше должен новоявленной "власти рабочих и крестьян". М.А. Шолохов в своей хрестоматийной "Поднятой целине" оставил свидетельство:
"Матерый кулак" Яков Лукич Островнов:"Вернулся к голому куреню. С энтих пор работал день и ночь. Продразверсткой первый раз обидели товарищи: забрали все зерно под гребло. А потом этим обидам и счет я потерял. Хоть счет-то им можно произвесть: обидют и квиток выпишут, чтоб не забыл - Яков Лукич встал, полез рукой за зеркало и вытянул, улыбаясь в подстриженные усы, связку бумаг. - Вот они тут, квитки об том, что сдавал в двадцать первом году: а сдавал и хлеб, и мясу, и маслу, и кожи, и шерсть, и птицу, и целыми быками водил в заготконтору. А вот это окладные листы по единому сельскому налогу, по самооблогу и опять же квитки за страховку... И за дым из трубы платил*, и за то, что скотина живая на базу стоит... Скоро этих бумажек мешок насбираю. Словом, Александр Анисимович, жил я - сам возля земли кормился и других возле себя кормил. Хоть и не раз шкуру с меня сымали, а я опять же ею обрастал".
Далее Яков Лукич жалится, что из двух выращенных бычат одного свел в заготконтору, т.е. в простых цифрах ставка налога по мясу - 50 %.
Был и, как бы сказали в нынешние времена "необлагаемый минимум".
Т.е. кормильцу страны в раскладке на год оставляли "необложенными" ~500 гр. зерна (не хлеба, не муки, а ЗЕРНА!) и примерно столько же картофеля на день. Кило еды! Щедро! По-большевистски!
Еще характерная деталь: издержки государства на сбор натуральных налогов, составили в 1921/22 г. 192,1 млн. довоенных золотых рублей, или 40% всей денежной оценки натурального обложения ["Вестник финансов", 1923, N 3, стр. 27. ] 40%!! 40% собранных налогов тупо проедалось армией налоговых агентов и разных фининспекторов, которые по определению сами-то и горсти зерна не вырастили.
Но, как ни крути, даже 40-50% ставки налога лучше, чем 100. Земля при обильном ее орошении крестьянским потом творит чудеса. Из ничего, как бы "ex nihilo", она производит хлеб, мясо, молоко и мед, лен, шерсть и кожу. Крестьянские хозяйства задышали. Еще очень интересное свидетельство о той поре - роман "Сотворение мира" В. Закруткина. Семья фельдшера Дмитрия Ставрова, спасаясь от голода, из Поволжья подалась в центральную часть страны. Глава семьи устроился по специальности в глухую деревушку, ели траву, коренья, отруби. И на выбракованном мерине по весне семья подняла первую полосу пашни. Собрали урожай, прикинули, мерина продали, купили кобылицу. И пошло, поехало. Фельдшер стал справным сельским хозяином. Буквально с нуля хозяйство стало подниматься: скот, инвентарь, сортовые семена, расширение посевных площадей. А впереди подкормившуюся русскую деревню ждала коллективизация... О ней - в следующей статье.
* Налогообложение печных труб - отнюдь не шолоховская фантазия. "...местные власти вынуждены были прибегнуть к дополнительному натуральному и денежному обложению деревни, проявив при этом недопустимую изобретательность и налоговую партизанщину, не останавливаясь перед обложением окон, дверей, печей и дымовых труб, домашней птицы и т. п.." "Вестник финансов", 1923, N 22, стр. 6.