…Идут дожди. Дороги все раскисли. Курский чернозем вяжет ноги, как столярный клей. За день продвигаемся едва ли на 3-4 километра.
А за нами следом с той же скоростью ползет немец.
В одном из курских сел в глухой дождливый вечер я остановился в хате, где было, как обычно, полно людей. Знакомимся: среди них – семья эвакуируемых из Курска, пробирающихся на восток: престарелый дед, мать и два подростка – племянники. Еще дорогой с нами шли два пограничника. Один из них – в правом галоше, а я потерял правый. Бросили жребий. И его галоша стала моей. Я сразу же привязал ее веревками к полуботинку.
При слабом свете керосиновой лампы наш бивак напоминал сцену «НА ДНЕ».
В дополнении всего под утро дедушка кряхтел-кряхтел и отдал концы.
В другой деревне – медкомиссия: многие «кантовщики» из бойцов добиваются полного освобождения из части. Я вижу, что наша рабсила – это досрочно-освобожденные, немолодые люди, среди которых немало уголовников.
А 14 октября (на Покров) выпал первый снег.
Возникает буран, и мы сбиваемся с дороги. Все одеты очень плохо и начинаем мерзнуть в кузове, клонит ко сну, согреться нечем. Счастье наше – нашли брошенную пастухами землянку и разогрели земляную печурку…