Костя распахнул дверь подъезда дома Насти.
Он оставил под лестницей велосипед, ринулся наверх, с криком: «Быстрее! Настя!». Настя с большим чемоданом в руках спускалась по лестнице.
Герои бежали по утреннему городу вслед за уходящей автоколонной. Последняя машина начала притормаживать. Костя передал в руки курсантов чемодан, заскочил в кузов, протянул руку Насте и, одним движением, помог ей подняться наверх.
В кузове кто-то из курсантов передал Косте вещмешок, после чего старшина Бакин, сидевший сзади, ткнул Костю в спину.
- Горелов! Ты опоздал на час.
- На сорок пять минут, товарищ старшина. (Костя показал Бакину свои наручные часы).
-Три наряда вне очереди, за самовольное оставление части! - сказал Бакин.
- Есть… - ответил Костя с расстроенным видом.
Квартира Насти. 1941.
В дверь позвонили. Мария Николаевна идёт к двери, смотрит в глазок, после чего резко распахивает дверь.
– Саша!.. (после паузы) Ты Настю не встретил? Я думала: она вернулась, позабыла что… Господи! Что я несу! Проходи…
За порогом стоял её муж: худой, бритый наголо, растерянный, к облику которого меньше всего подходило словосочетание: «враг народа».
– Я на пять минут, - сказал он, - Здравствуй, Мария.
- Здравствуй.
В квартире она металась вокруг него: садилась, вставала, возвращалась к нему; она как бы не знала, не могла сформулировать себе задачу, что именно она должна успеть сделать для него за эти ничтожно малые пять минут.
– Меня отпустили по амнистии, приказ, как оказалось, был подписан ещё год назад… Но кто-то в моём деле перепутал статью… пока разобрались… А Настя, значит, уехала? – спросил Александр Наумович.
– Сегодня утром. Ты представляешь, у нас четвёртый день нет света!? Живём впотьмах. ( Убирает со стола подклад и утюг). Наша с тобой дочь замуж собралась. За курсанта Костю Горелова. Познакомилась с ним месяц назад, и сразу влюбилась. (Она посмотрела на мужа) Неужели тебя тоже на фронт? – на глазах Марии Николаевны выступили слезы.
– Сейчас всех на фронт.
– Что значит всех!? Ты же худой. Какой из тебя вояка!.. Посмотри на себя: после тюрьмы… и сразу на фронт!.. Пять минут! Они что там, с ума сошли!?
– Жалко, что с дочерью не увиделись, – сказал он.
– Не увиделись. Я в этом не виновата. У неё твой характер. Есть –то будешь?
– Уже не успеваю.
– Она уехала, ты уйдёшь, а я?! (Она посмотрела на мужа). Ты меня простил?.. Дочь… Я отреклась от тебя только из-за неё: тебя нет, а нам надо жить. Я, как жена врага народа, могла потерять работу.
- Конечно.
- Я тоже, кстати, уже опаздываю. Держи картошку. В карман. Сахар. (Она достала из шкафа и положила на стол два куска сахара) Ключи. Они должны быть у тебя. Там же будут какие-то выходные.
– Время, мне идти надо! – тихо сказал он.
– Я тебя провожу, – Мария Николаевна одевалась, – Господи, что за день!
Звучит воздушная тревога. Гул самолётов, слышны взрывы. Люди бегут по улице, среди них Мария Николаевна и Александр Наумович. На углу здания висит репродуктор, из которого звучит голос Дмитрия Шостаковича: «Час тому назад я закончил партитуру двух частей большого симфонического сочинения …»
«Если это сочинение мне удастся написать хорошо, удастся закончить третью и четвертую части…».- сказал силуэт за микрофоном
Рельефная карта с подсветкой расположена на большом столе, несколько аппаратов связи, проектор, на стене – экран. Работает радио.
«…то тогда можно будет назвать это сочинение Седьмой симфонией…» - звучит голос Шостаковича.
- Для чего я сообщаю об этом? Для того, чтобы радиослушатели, которые слушают меня сейчас знали – жизнь нашего города идет нормально. Все мы сейчас несем свою боевую вахту…
Кто это? - спросил Фельдмаршал, указав на радио точку.
-Это Шостакович. Их композитор. Довольно известный. Он живёт в этом городе. - ответил помощник.
Тем хуже для него. Докладывайте. - сказал Фельдмаршал, выключив радио.
Помощник кладёт на стол фотографии и начинает вещать:
Это результаты авиаразведки, господин фельдмаршал. Город полностью блокирован. По нашим данным сейчас в Ленинграде больше двух миллионов человек. Неделю назад мы уничтожили их основные склады с продовольствием. Через месяц, если держать кольцо, они съедят все запасы и начнётся голод.
Что может помешать нашим планам? - спросил Фельдмаршал
Помощник, включая проектор, указал на него и ответил:
Ладога. Это большое озеро, и нам его не перекрыть, как Неву, где мы блокировали весь русский флот. Русские это понимают, и делают попытку наладить водный путь через Ладогу, по которому они продолжат вывоз жителей из Ленинграда .