Слышу жужжание пропеллера в прихожей. Выхожу. Очень эффектная молодая женщина приветливо здоровается, знакомится со мной и робко делает шаги в помещение. Над головой вращаются невидимые лопасти, я считываю их существование по нервным, мелким и резким движениям, по напряженному рту, по морщинке на лбу, которая появляется и исчезает, как голограмма. Неистовая маниакальная энергия, с которой женщина рассказывает о своем ребенке, сбивает меня с толку. Потому что, говоря про проблемы и сложности, она транслирует вместе с тем плохо скрываемую радость, и гордо вскинутый подбородок смотрит на развивающееся знамя в руках. Я в замешательстве. Задаю уточняющие вопросы по поводу ребенка. Вертолет работает в энергичном режиме, полет нормальный. Ни один вопрос не вызывает затруднений. Мама знает о своем ребенке все. Абсолютно все. Даже проверяет горшок и нюхает мочу. При том, что ребенок уже не младенец.
Симптоматика детей у вертолетных матерей всегда разная: навязчивые движения, истерики, агрессия, рассеянное внимание, энурез, аллергия (это классика), частые простуды. На этот раз выдергивание волос.
Спрашиваю, что чувствует прямо сейчас, когда рассказывает о сложностях своего ребенка. Вертолет начинает слышать шумы в двигателе, но быстро справляется с помехой и заученным голосом выдает что-то про сожаление. Я чувствую раздражение. Интересно, оно мое или ее. Проверяю. "Скажите, Вы злитесь на Машу (Петю, Игоря, Стеллу)?" Вертолет просит посадки. Иду за чаем и салфетками. Вижу перед собой напуганную, растерянную и, возможно, одинокую женщину. Задаю вопросы о ее жизни. Еще про чувства. Опять про жизнь. Вертолет мокнет под дождем невыплаканной отложенной жизни. Своей жизни, не ребёнкиной. Предлагаю оставить вертолет в амбаре моего кабинета (у меня есть местечко; по вторникам в 16.50 можно навещать его и летать здесь под моим чутким руководством). Смеется; говорит, что без него никак пока не может. Предлагает стать мне вторым пилотом. Соглашаюсь,но если маршрут будет в ее жизнь. Во всех прямых и переносных смыслах. Договорились. Дальше рекомендации про коммуникации и ресурсы.
В коридоре прислушиваюсь к шуршанию снимаемых бахил. Жужжания не слышу. Прощаемся. Вспоминаю, как нелегко мне бывает выбираться из своего вертолета. Думаю, где сейчас дочь - в колледже, дома или гуляет? Не могу вспомнить. Ну и ладно. Напишет, когда придет.