Проходя по малому Казённому переулку, невольно замедляю шаг. Вот она полицейская больница, начавшая свою деятельность благодаря удивительному человеку.
Фёдор Петрович Гааз - известный московский врач немецкого происхождения, филантроп, названный впоследствии «святой доктор». Он был членом «Комитета попечительства о тюрьмах». Комитет был учрежден по особому указу императора, в него входил митрополит Московский Филарет.
Преуспевающий врач из Вены, пользующийся огромным успехом у богатых горожан, имевший весьма приличный доход вылечил престарелого генерал-фельдмаршала Николая Васильевича Репнина,
Тот уговорил молодого доктора перебраться в Москву.
Здесь Фридрих-Йозеф Гааз быстро стал известен , как очень способный и талантливый врач.
Частная практика приносила стабильный доход и он с большой охотой безвозмездно консультировал московские больницы. Более того, в Преображенской богадельне он, с разрешения губернатора, принялся безвозмездно лечить страждущих. Успех его деятельности оказался столь значителен, что у императрицы Марии Федоровны появилось непреодолимое желание определить Гааза на государственную службу. И в 1807 году он становится главным доктором Павловской больницы, несмотря на то даже, что русского языка Фридрих - Йозеф практически не знал. В приказе о назначении это, кстати, было упомянуто:
«Что же касается до того, что он российского языка не умеет, то он может оного выучить скоро, столько, сколько нужно будет по его должности, а между тем с нашими штаб-лекарями он может изъясняться по-латыни...»
По воспоминаниям Герцена , «Гааз ездил каждую неделю в этап на Воробьевы горы, когда отправляли ссыльных….В качестве доктора…он ездил осматривать их и всегда привозил с собой корзину всякой всячины, съестных припасов и разных лакомств: грецких орехов, пряников, апельсинов и яблок для женщин. .
Известен разговор доктора с митрополитом Филаретом о судьбе осужденных:
«Вы все говорите о невинно осужденных, Федор Петрович, но таких нет, не бывает. Если уж суд подвергает каре, значит, была на подсудимом вина…
Гааз вскочил и поднял руки к потолку.
— Владыко, что Вы говорите?! Вы о Христе забыли.
Вокруг тяжелое, испуганное молчание. Гааз осекся, сел и опустил голову на руки.
Митр. Филарет глядел на него, прищурив и без того узкие глаза, потом склонил голову на несколько секунд.
— Нет, Федор Петрович, не так. Я не забыл Христа… Но, когда я сейчас произнес поспешные слова… то Христос обо мне забыл».
Фёдор Петрович огромными усилиями добился отмены так называемого «прута» — по сути орудия пытки, которое использовали для предупреждения побегов идущих по этапу. Прикованные намертво к железному пруту, со стертыми до крови руками, шли больные и здоровые, старики и дети, мужчины и женщины. Тех, кто падал, волокли остальные, мертвых на привале отстегивали, заменяя их живыми. Всем идущим по этапу брили половину головы.
Благодаря Федору Петровичу прут был заменен легкими, кандалами, а в тех губерниях, где прут всё еще использовался, наручники стали обшиваться кожей или сукном. Лёгкие кандалы были также заслугой этого потрясающего человека.
Он облегчил вес оков больше чем в 2 раза. Раньше они весили 16 килограмм, а кандалы доктора не больше 7-ми. Примечательно, что облегченные кандалы Федор Петрович проверял на себе: Надев на себя е кандалы, доктор ходил в них по своей комнате вокруг стола, считая круги, пока не «проходил» 5-6 верст. Так он испытывал свое изобретение. Гааз добился отмены поголовного бритья, которое осталось обязательным только для каторжных.
На протяжении почти 30 лет Гааз сам встречал все партии арестантов, беседовал с заключенными, узнавал об их нуждах и по возможности помогал.
Самые первые изменения доктор Гааз провел во Владимирской пересыльной тюрьме, именно туда прибывали заключенные из 23 губерний. Ранее заключенные проводили там 2-3 дня, а затем отправлялись по тюрьмам во Владимирскую губернию. Фёдор Петрович
добился увеличения срока пребывания в пересыльной тюрьме с 3-х дней до недели, тюрьму расширил, благодаря ему казармы стали теплыми, и были разделены на мужские, женские, для впервые оказавшихся в тюрьме и для рецидивистов.
Лично провожая каждый этап, Гааз распорядился сажать тяжело больных, престарелых и женщин в телеги, чего раньше до него никто не делал.
Перед выходом на этап заключенным выдавались калачи, специально заказанные Гаазом у знаменитого булочника Филиппова.
Как-то Бутырскую тюрьму посетил император Николай I. Ему начали наговаривать, что некоторые заключенные симулируют, а Гааз их покрывает. Николай стал отчитывать доктора, тот упал на колени.
Император сказал: «Ну полно, Федор Петрович, я вас прощаю». А тот отвечает: «Я не за себя прошу, а за заключенных. Посмотрите, они слишком старые, чтобы отбывать наказание. Отпустите их на волю». Император был настолько растроган, что пятерых амнистировал.
Однажды доктор торопился к больным и решил пойти напрямую — через Малый Казенный.
В переулке на него напали грабители и велели снять старую шубу. Доктор начал ее стягивать и приговаривать: «Голубчики, вы меня только доведите до больного, а то я сейчас озябну. Месяц февраль. Если хотите, приходите потом ко мне в больницу Полицейскую, спросите Гааза, вам шубу отдадут».
Те как услышали: «Батюшка, да мы тебя не признали в темноте! Прости!»
Разбойники бросились перед доктором на колени, потом не только довели до пациента, чтобы еще кто-нибудь не ограбил, но и сопроводили назад. После этого происшествия нападавшие дали зарок более никогда не лихоимствовать. Один из них впоследствии стал истопником в больнице Гааза (она же — Полицейская), а двое других — санитарами.
Постепенно Гааз растратил почти все свое состояние на то, чтобы облегчить жизнь осужденным. Его даже хоронили за казенные деньги.
В последний путь "святого доктора", как прозвали Гааза в народе, провожали 20 тыс. человек из 170 тысяч живущих в то время в Москве. На могиле доктора поставили скромный камень со словами: «спешите делать добро» и крест. Бывшие заключенные оплели оградку могилы «гаазовскими» кандалами.
Спасибо за уделенное время. Надеюсь, Вам было интересно.
Буду рада видеть Вас снова.