«А я остаюся с тобою,
Родная навеки страна…»
(Из песни)
На лесную окраину города, где дремлют в утренней тишине серые пятиэтажки, вместе с наступающим октябрем крадется время листопада.
Тает сумрак. Приближается рассвет. Сквозь легкую кисею туч меркнет лампадкой ущербная луна.
Рассветное пространство, несмотря на зарождающийся день, похоже на вечный сон. Пожелтелые листья бесшумно слетают на тропинки и даже не шуршат. Начальные листопадные рассветы беззвучны и полны таинственной, необъяснимой печали.
Застывшее постоянство и едва заметная изменчивость теснят друг друга. Окутанное неверным сумраком и тишиной, это противоборство природы не сразу заметишь.
Хорошо вступать в это осеннее пространство вместе с первоначальным листопадным временем. Городской самосевный лес, прозванный парком, безлюден и безмолвен. Не слышно даже синиц. Шурша, прокладываешь первый след в свежевыпавшей листве. Она укрывает дорожку не сплошь, а золотыми заплатками.
Восток светлеет шире и увереннее. Светлеет в лужах и вода: рассвет смахивает с неё ночной мрак, и она оживает на глазах. На дне луж золотятся пятачки потонувших березовых листьев. Они еще не успели почернеть. Выпавшая ночная роса серебрит подорожник, проясняя сумрачный склон. Всё здесь необычно, но свято и просто, и ты до тихого восторга удивлен этой святой простотой.
Встает, всё больше светлея, день. Уже веет над верхушками леса ветерок. Чаще сыплются на землю листья. Сначала один за другим, потом охапками.
В березовой роще теплом и уютом белеют стволы. Меж светлых стволов – простор, усыпанный золотом. Его щедро рассыпают березы. И чувствуешь, что от этого золота ты несказанно богатеешь; от него не насыщается плоть, но полнится чистой благодатью душа, селится белой голубицей в ней любовь ко всему сущему на земле.
В свете белых стволов, в золотой россыпи под ними (пусть не покажется сказанное пафосом) загорается свет Родины, и ясно уже понимаешь, что ничто другое не заставит тебя полюбить Отчизну так, как эта встреча со святой простотой родного края. Однако вместе с растущей любовью растет на сердце тревога, душевный непокой за судьбы Отечества, желание оборонить его от бед. Это желанное чувство возникает в душе сильнее и глубже, чем при воспроизведении знаменитого гимна…
Стою на краю обрыва. Птицы уже на отлете. Даль горизонта становится чище, светлее. Полны осеннего света и листопадного золота родные русские просторы.
Утренний ветер уже поет в ветвях разбуженного леса, шуршит листвой. Но он не остудит окрепшую душевную теплынь к родному краю, который лечит плоть и дух твой сильнее, чем какая-нибудь чужедальняя сторона, к которой стремятся осыпанные не осенним русским листопадом, а долларовой зеленью некоторые наши соотечественники.
В песнях осеннего ветра, звонче первого листопада мне слышен мотив давней и любимой мелодии:
Летят перелётные птицы
В осенней дали голубой, --
Летят они в жаркие страны,
А я остаюся с тобой.
А я остаюся с тобою,
Родная навеки страна!
Не нужен мне берег турецкий
И Африка мне не нужна.