В конце 1941 года Михаил Калашников прибыл в Алма-Ату для демонстрации руководству областного военкомата своего первого образца автоматического оружия, собранного в мастерских Туркестано-Сибирской железной дороги.
Из-за досадного недоразумения заявить о своем изобретении военным специалистам Михаилу Тимофеевичу удалось лишь спустя три дня после прибытия. В военкомате он сбивчиво сообщил молодому адъютанту о намерении показать руководству новый автомат, который тут же «под шубой висит», отчего был принят за дезертира и первым делом направлен на гауптвахту.
Высвободил Михаила давний знакомый по политотделу железной дороги, который по счастливой случайности, оказался в городе. Он же и направил молодого изобретателя к секретарю по оборонной промышленности ЦК КП Казахстана К. Кайшигулову, который в свою очередь, ознакомившись с конструкцией автомата, распорядился сопроводить Михаила в мастерские факультета стрелково-пушечного вооружения авиации в Алма-Ате, куда эвакуировали Московский авиационный институт имени Орджоникидзе.
В 1942 году в МАИ специальная группа из старшекурсников и преподавателей в кратчайшие сроки модифицировала автомат Калашникова и подготовила его к контрольным испытаниям, после успешного прохождения которых, новый образец автомата был направлен к начальнику Артиллерийской академии имени Ф. Э. Дзержинского для проведения экспертной оценки.
В артиллерийской академии Михаила Тимофеевича встретил выдающийся учёный в области стрелкового оружия А.А. Благонравов. Он с нескрываемым интересом ознакомился с конструкцией нового автомата и очень удивился тому, что у Михаила Тимофеевича нет специального образования. В своем отзыве Благонравов указал, что второй образец автомата отличается чрезвычайной сложностью и не может быть рекомендован для принятия на ворожение, однако «оригинальность решения ряда технических вопросов заставляют смотреть на тов. Калашникова, как на талантливого самоучку, которому желательно дать возможность технического образования».
Затем уже на самом высоком уровне Михаил Тимофеевич был принят в Киеве командующим войсками САВО – боевым генерал-лейтенантом П. Курбаткиным, который отметил всенародную значимость изобретения и незамедлительно направил Михаила Тимофеевича в сопровождении охраны в Москву.
