Самый удобный способ обойти правительственную прослушку и главная головная боль для спецслужб – шифрованные мессенджеры вроде Telegram и Signal. Чиновники и сами их любят. Из-за постоянных междоусобиц в отечественных силовых структурах и страха слежки со стороны западных коллег некоторые госслужащие неплохо овладели искусством тайной переписки.
Прежде всего выбор мессенджера зависит от того, где чиновник трудится. В большинстве госучреждений пользуются Telegram. Но бывают и оригиналы. По словам одного приближенного к ФСБ предпринимателя, в московском управлении спецслужбы есть группа, предпочитающая всем другим мессенджерам FaceTime. Выбор объясняется просто – приложение для видеозвонков тоже шифруется, лицо собеседника всегда в поле зрения, а компрометирующие видеочаты нигде не сохраняются.
Если верить источнику в Госдуме, полицейские руководители якобы предпочитают живущий на гранты и пожертвования мессенджер Signal. В самом парламенте дела обстоят хуже – большинство депутатов все еще предпочитают секретным чатам встречи в банях и офисах.
В Администрации президента РФ за информационной дисциплиной следят активнее. Список внутренних требований в одном из отделов, кроме всего прочего, включает письменную отчетность по социальным сетям (в том числе по анонимным аккаунтам) и связям через VPN (Virtual Private Network). Технологии VPN позволяют создавать зашифрованные соединения в интернете, в том числе и закодированные телефонные линии.
«Из забавного: из офисной техники механическим образом удалены микрофоны, которые обычно используют для громкой связи», – рассказывает сотрудник кремлевского аппарата. Пока вы спали, оборудованные уязвимым ПО холодильники, телевизоры и видеокамеры маршем вышли на рынок, сделав интернет вещей реальностью. В 2016-м с помощью бытовой техники были проведены первые массивные DDoS-атаки, а в сливах WikiLeaks уже фигурируют технологии превращения «умных» телевизоров Samsung в дорогостоящие жучки.
Весной 2016 года в эфире передачи медиахолдинга Vice на канале HBO Эдвард Сноуден занялся вскрытием телефона журналиста Шейна Смита. После извлечения микрофонов и видеокамер бывший сотрудник АНБ нарек аппарат безопасным, так что технические упражнения российских чиновников не выглядят такими уж параноидальными. Изощренная осторожность соседствует с традиционной апатией. «Честно говоря, многие госслужащие – полные профаны. Никто толком не организовывает свою безопасность. В Роскомнадзоре вообще email-адреса на mail.ru – и вся защита сводится к завуалированным фразам», – жалуется на коллег один из собеседников.
Самыми продвинутыми в вопросах информационной безопасности, как ни странно, можно считать людей из Генеральной прокуратуры. Якобы прокуроры категорически не принимают документы с флешек и не обсуждают свои секреты по электронной почте и в популярных мессенджерах. Более того, они не стесняются шифрования трафика через TOR – надежного способа уйти от перехвата данных. «Еще они увлекаются разными устройствами анонимизации подвижной связи. Недавний пример – мобильный телефон с постоянно меняющимся IMEI (международный идентификатор мобильного оборудования. – Прим.), который подключается к любой ближайшей антенне передачи сотовых данных и, используя эту сеть, позволяет совершать анонимные звонки», – рассказывает источник в Госдуме.
Силовиков можно понять: кроме любителей сплетен и авторов анонимных телеграм-каналов про политику, в зашифрованных чатах общаются и террористы. Telegram на фоне других мессенджеров вообще выглядит как «дикий Запад», в каналах которого без особого труда можно заказать проститутку, наркотики или организовать себе стартап по отмыву денег.
При желании наши спецслужбы умеют взламывать Telegram уже сейчас, пусть и грубо. Например, методом перехвата отделом технической безопасности МТС СМС-сообщений с кодами аутентификации. Им есть чему поучиться у западных коллег. Если верить последней пачке документов WikiLeaks, ЦРУ умеет читать ваши секретные чаты с помощью специальных вирусов. Однако сломать Telegram им так и не удалось: агенты использовали необнаруженные разработчиками слабые места мобильных операционных систем, а не отдельных приложений.