...Начало в предыдущей части
В качестве примера "навязчивого воспоминания" можно привести яркую память Кенджи о своем боевом опыте, которая указывает на четкую диагностику посттравматического стрессового расстройства.
Помимо психологической травмы, Кэндзи также страдает от физических болей из-за потери ноги. Рана продолжает гноиться и в конечном итоге уносить жизнь Кэндзи, что является метафорой длительного воздействия травмы и ее смертельных последствий.
Несмотря на то, что Кэндзи уважается как герой войны в послевоенном американском обществе, он, тем не менее, страдает от психологических и физических травм во время японско-американского периода переселения, таких как мальчики, призывники и другие ветераны в обществе, нет-нет. Включая этого физически и психически травмированного ветерана в свой роман, Окада описывает весь спектр травматических переживаний и еще больше усложняет психологический ландшафт американцев японского происхождения в послевоенную и послезаключенную эпоху.
В своем исследовании Нагата, Ким и Ву также отмечают, что лишение свободы и анкета лояльности оказывают влияние на новое поколение американцев японского происхождения, что является исторической и культурной травмой. Хотя Окада не изображает Сансей и другие молодые поколения американцев японского происхождения в подробностях, он упоминает молодых племянников и племянниц Кэндзи за семейным ужином. Он кратко описывает их как "годовалую внучку на коленях отца Кэндзи", "два молодых внука сражались, чтобы покорить другое колено" и "все остальные три внука были девочками, старше, более порядочными, и они прислонились к полу, чтобы посмотреть бейсбол". Признавая наличие нового поколения, Окада также намекает на возможные пути воздействия травмы на будущие поколения. Например, три молодые девушки, смотрящие бейсбол, по-видимому, подразумевают американизацию молодых поколений, что на самом деле является реалистичным отражением усилий некоторых нисейских родителей, направленных на то, чтобы их дети "вписывались в русло основной деятельности". Но поскольку Окада не смог в полной мере представить психологический ландшафт новых поколений в 1950-х годах, он признает их растущее значение в обществе, оставляя их будущее открытым и неписанным.
Молчание как стратегия решения проблемы
Перед лицом травмы японские американцы, японцы, Иссей и молодые поколения использовали молчание в качестве стратегии преодоления травмы. В течение десятилетий они воздерживались от обсуждения своего опыта заключения в тюрьму друг с другом. Согласно опросу, в котором приняли участие более 400 нисеев, семейные беседы об их опыте пребывания в местах лишения свободы весьма ограничены: "более 12% [нисейских участников] никогда не говорили со своими родителями-изсеями о лагерях, 50% говорили менее четырех раз, 70% из тех, кто проводил какие-либо обсуждения, говорили менее 15 минут". Отражая такое молчание в семьях и в обществе, в книге "Нет-нет-нет мальчика" царит тишина. Хотя молчание позволяет персонажам мгновенно уклоняться от болезненных воспоминаний, оно не подразумевает исцеления их травм, что отражает наблюдение Нагаты и др. Вместо этого молчание может даже разрушить отношения и привести к социальной амнезии в отношении несправедливости.
В семье Ямада царит тишина, где каждый член семьи страдает от различных травм. Когда Ичиро впервые вернулся домой из тюрьмы, он и его родители "все ели тихо, ни разу не потревожившись звонком колокола". Подчеркивая, что молчание нельзя даже "нарушить один раз" звонком, Окада подчеркивает непроницаемость и преднамеренность их молчания. Ямады предпочитают хранить молчание и не реагировать ни на какие звуки, даже если им есть о чем поговорить после долгих лет разлуки.
Хотя молчание защищает их от воспоминаний и новых травм, оно не может устранить их прежнюю боль. Вместо этого Ичиро безмолвно обижается на свою мать. После короткого разговора между матерью и ним Ичиро начинает спокойно обвинять свою мать в своих страданиях. На целую страницу Ичиро горько кричит в тишине: "Было время, когда я был вашим сыном [...] Теперь, когда я знаю правду, когда уже слишком поздно и половина меня, которая была вами, уже не существует [...] и я виню вас". Хотя молчание, как представляется, не позволяет Ичиро словесно нападать на свою мать и травмировать ее, оно не облегчает его боль и не снимает его недовольства. Являясь стратегией преодоления трудностей, молчание действительно ограничено в своей способности разрешать конфликты и залечивать травмы от их истоков.
Вместо того чтобы залечивать травмы, молчание мешает общению Ичиро и его матери и приводит к их полной непонятности друг другу. Пытаясь понять и сопережить матери, Ичиро формулирует перечень вопросов в голове: "Скажи мне, мама, кто ты такая? Что такое быть японцем? Должно быть, было время, когда ты была маленькой девочкой. Ты никогда не говорил мне об этом. Скажи мне сейчас, чтобы я начала понимать".
Продолжение в следующей части...