Долго ли коротко ли шёл Иван не известно, а только дорожка не кончалась и не кончалась. Сия стезя вела к реке, так старожилы говорили. Верно говаривали. Привела она-таки Ивана к реке. Да и не река это оказалась, вовсе, а так - ручеёк лесной. Но, только, очень широкий и тёмный. В смысле, вода очень тёмная. Нет, не мутная, а именно тёмная, тёмная-тёмная, не естественно тёмная. Поговаривают, заколдованная была вода. А вот только, кем, зачем, почему, когда – никто не ведал. Не интересно никому было. Подальше от неё все держались и на ту сторону никто, никогда не ходил. Моста-мостика через неё не было и в помине, а перешагнуть-перепрыгнуть никто не решался, вдруг оступишься и прямо в реку-ручей упадёшь. А там, чем дело закончиться – только и гадай. Мож Водяной утянет на дно, мож русалки с собой заберут, а мож ещё чего недоброго учудИтся.
«Ну, ничего, - подумал он, - и её преодолеем, нежели надобно станет, не впервой. Пужаные мы».
А тут и мост на радость откуда ни возьмись явился. Странный был очень мост, прогнивший весь мост, маленький, прямо совсем небольшой.
«Ну, ничего, - подумал он, - и его преодолеем».
Огляделся Иван – никого в округе не было, только огромный ворон на ветке сидел, высоко‑высоко. Высоченная ёлка была, но и ворон не маленький, просто, гигантский, и видно его было с самой земли.
И перешёл через мост, по мостику, легко так, перешёл. Даже ни одна доска не скрипнула. И не случилось совсем ничего. Даже, ворон высоко-высоко на ёлке не шелохнулся. Хотя и предупреждали старики, что на мосту может появиться чудо-юдо, из реки могут выплыть русалки, тут рядом и кикиморы, и лешие, и водяной, и лихо одноглазое бродит где-то рядом, в общем, вся мифология во всей своей красе наличествует. Но. Ничего не случилось. Ничего этого не было рядом, Иван спокойно перешёл через мост и продолжил свой путь дальше. Во как бывает!
Долго ли, коротко ли шёл неизвестно, а только после моста, ну прямо сразу, или немного поодаль, или совсем вдали, появилось поле, странное поле: и не рожь и не пшеница, а какой-то один бурьян рос. Бурьян размером с деревья. И слышен был постоянный шелест, точнее, какой-то шёпот: «Иван, Иван, Иван…». Будто звал его кто-то куда-то. Шёпот был или нЕ был? Молодой, женский голос, почти детский, нашёптывал: «Иван, Иван, Иван…».
Подумал Иван: «Чур меня, чур. И это мы преодолеем, ноги переломаю, а всё равно преодолею. Задание Князе надо выполнить, иначе не сносить мне головы».
Пошёл дальше Иван. Идёт-идёт, идёт-идёт, и вот, наконец-то, тот самый лес – тёмный-тёмный, очень темный лес.
Он подумал: «И это мы преодолеем». Пошёл, пошёл, идёт. Странный лес - деревья огромные‑огромные, чёрные-чёрные, даже не зелёные, ну совсем. Птицы какие-то странные летают.
«И это преодолеем. Пойду-ка я дальше, - подумал Иван, - пойду-ка дальше. Как мне рассказывали старожилы - тут где-то есть избушка со старой бабкой. Они говаривали - до неё доберёшься, а дальше всё само-собой получится». Что «само-собой» ему никто не сказал, но что получится - все были уверены.
«Ну, ничего, - подумал Иван, - и это преодолеем. Только бы найти эту замечательную избушку дальше само-собой всё получится». Что получится, никто не знал, и Иван тоже не знал. Но получиться что-то должно обязательно.
Долго ли, коротко ли…
То еще не сказка, а присказка. Сказка вся впереди....