"Перед тем, как начать публиковать свои стихи, статьи, показывать сценарии агентам и продюсерам, публиковать книгу, я прошла долгий путь принятия..."
Вот так красноречиво я собиралась в будущем рассказывать о своих успехах, но пока можно только принять "на грудь"... или тот факт, что у меня нет ни агента, ни продюсера, а книга давным давно застряла на первой главе. Но рано расходиться, ребята, если вы сейчас читаете это, значит лед тронулся! (Надеюсь, что только лед...)
Если ты только в начале своего творческого пути, пишешь, как говорится, в стол, не читаешь никому свои стихи или ты знаком с таким человеком, то предлагаю рассмотреть сей беспредел под другим углом и заявить о себе уже наконец. Погнали!
Первое, что меня всегда смущало – это то, что мое творчество расценят, как что-то не талантливо сложенное, что-то глупое и бесценное.
Ох, уж этот внутренний цензор, этот маленький злыдень внутри нас ежедневно точит свой топор и в момент слабости все пускает на дрова. Он берет все твоё творчество, которое зарождалось из глубины души, выползало из подсознания, смешивалось со страхом, болью, печалью, любовью, с тем, что было для тебя предельно важно на тот момент, и говорит: «А давай ты не будешь выделываться, ведь все это какие-то глупые сопли! Только попробуй опубликовать и все вокруг поймут какая ты бездарность и перестанут тебя уважать/любить!». И как можно пережить обесценивание того, что является частью тебя и неотделимо от самоощущения?
То есть, формула:
реакция на мое творчество = реакция на меня, как на личность
– работала в моем случае безотказно.
(Таланта нет, но вы держитесь...счастья,здоровья)
Как же быть?
Еще на первом занятии наш педагог по драматургии сказала нам, еще «зеленым» сценаристам, что критика в адрес произведения – это критика в адрес произведения, а не к вам персонально. Если что-то было написано плохо, то это всего лишь «первый блин комом», а не потому, что вы плохой человек. Также, как и если вы пишете о, скажем, наркомане, не значит, что вы пропащий человек, в этом случае вы не ассоциируете себя с вашим персонажем. Хотя некоторые наркоманы пишут книги о своей жизни, но мы сейчас не об этом, не все пробуют то, о чем пишут(упс, спойлер). Суть в отделении себя, как личности, от плодов своего творчества и своего героя. И процесс этот не быстрый. Отделение предполагает готовность к критике, без разрушения собственного внутреннего мира.
Второй момент – это узнавание. Чаще всего, самые удачные истории и стихи рождаются на реальных чувствах и на пике эмоций. Ну это очевидно, верно?
Возьмём пример из жизни. Если говорить о стихах, то большинство из моих были о любви, боли и о чувствах к одному конкретному человеку. А так, как эти чувства были не взаимны, то сам факт того, что человек прочтет их и узнает в них себя, или кто-то узнает в них его, накладывало определенную ответственность. Точнее во мне срабатывал механизм, что написанное может быть понято не как продукт творчества, а призыв к действию, чувству вины, жалости или претензия, что приведет к наложению ответственности на меня или на него. А это было не так, ведь это всего лишь стих... и вот тут произошел переломный момент.
Процесс узнаваемости стал для меня не односторонним, а глобальным событием. Стих больше не адресован и не зациклен на одном конкретном человеке, хоть и родился под влиянием. И хотя он по-прежнему сможет прочесть и узнать о себе много «нового», как говорится, но для меня уже важнее, что в этих чувствах и переживаниях себя будут узнавать другие люди.
Внутри себя они будут признаваться, что испытывают то же самое и в этом как раз и будет ценность. Узнавание себя идет в одной упряжке с мыслью о том, что на самом деле многие люди чувствуют то же самое, что все мы очень похожи.
Бум! Идентификация себя, как чего-то исключительного в негативной окраске, как какого-то слишком сопливого, ранимого или эмоционального, начала терять свою актуальность.
Конечно, всегда остаются риски, ведь когда ты пишешь о чем-то важном и делишься этим, публикуешь, ты обнажаешься, а читатель, даже тот, который пережил или переживает это, обнажается только для себя самого, для остальных он остается неуязвим.
Но это ведь не так страшно, как писать всю жизнь «в стол» и профукать самого себя, себя творческого и настоящего, верно?