Когда я была ребенком, я любила раскрашивать. Я не могу сказать, что была хороша в этом, но мне всегда удавалось оставаться в рамках линий. Это умение было невыразимо полезным. Это было не то, что требовалось, это просто ожидалось. Если вы хотите показать кому-то свою раскраску, первое, что они заметят, это насколько хорошо вы окрашены внутри линий.
Аналогичным образом, определенные границы устанавливаются с общественной точки зрения. Предполагается, что мы будем придерживаться линии, основанной на невидимом разделении общества на расовой, академической, географической и экономической составляющих. Эти линии или границы, которые систематически устанавливаются, будь то из-за культуры, этнической принадлежности, экономики или социальных различий, являются средством достижения именно этой цели - "удержания в рамках этих линий".
Мы существа поведенческие, и мы основываем идею доступа к информации на поведении, которое считается социально приемлемым. Это позволяет установить, каким образом можно себя вести, а иногда и определить человека еще до того, как он покинет свой дом. Наши собственные семьи могут ограничивать или даже диктовать, куда мы можем пойти или что мы можем сделать, по нашему мнению. Это говорит о том, что семьи могут ограничить ваш доступ к ресурсам, и желание раскрасить за пределами границ не может быть исключением.
Я помню, когда я была ребенком и росла в семье, всякий раз, когда я делала что-то, что считалось "сумасшедшим", меня поучали за такое поведение, напоминали, что если я продолжу "так действовать", я направлюсь прямо в "сумасшедший дом" и говорили, что "люди в белом придут, чтобы связать меня и увезти".
Это было общее неправильное восприятие моей культуры. Если действия выходили за рамки общепризнанного, тебя могли посчитать "сумасшедшим". Конечно, это были готовые линии, и они были проведены из соответствующей потребности в безопасности, потому что моя семья считала правым контролировать мои действия.
Например, качественное психологическое исследование, показало, что "среди клиентов психиатрических услуг, более трети считали, что легкая депрессия или беспокойство будут считаться "сумасшедшими" в их социальных кругах". Говорить о проблемах с посторонним лицом (т.е. психотерапевтом), могло осуждаться нашим обществом. Еще более показательным является тот факт, что более четверти клиентов считают, что не будет обсуждать проблемы психического заболевания среди членов семьи.
Теперь я взрослая женщина с ребенком,с мужем, у нас первый год брака. С проблемами, которые возникали в наших отношениях, стало очевидно, что мы должны получить какую-то консультацию. Однако, учитывая мое воспитание, на это было тяжело решиться. В моем прошлом, местом, где ты мог обсуждать свои проблемы, была церковь. Не было психотерапевтов, а к психиатром обращались только люди с отклонениями. Тогда считали, что психологическая помощь была создана для зарабатывания денег, а не для решения проблем.
Так что представьте себе, что мои проблемы с браком нарастали и становились все более серьезными. Я не могла обратиться к кому-либо, чтобы спасти мои отношения. Потому что моя семья и друзья решили, что не стоит выходить за пределы моей зоны комфорта, делать то, что обычно не делается, или, другими словами, "выходить за рамки допустимого". Все семьи испытывают тяжелые моменты и единственное, что ты можешь сделать, это терпеть. Тем не менее, мне пришлось перебороть себя, пойти наперекор своим советчикам, и обратиться за внешней помощью.
Я пошла вразрез со всеми учениями, которые предостерегали меня в детстве, и, честно говоря, это было так тяжело, но в то же время так приятно. Это было так возбуждающе - выйти за пределы страха и привилегий. И под привилегией я также имею в виду предоставление кому-то другому "привилегии" решать, как я должен действовать, реагировать или вести себя. Это позволило создать новое художественное выражение раскраски, сломать форму, которая позволяет человеку решать, как должен и может выглядеть поиск помощи, несмотря на культуру, этническую принадлежность, экономику или социальные различия.
Это было самым правильным моим решением на тот момент. Это изменило наши отношения с мужем, произошла моя внутренняя трансформация. Я смогла изменить тот порядок мыслей, которые были заложены в детстве.
Искать осмысленное лечение, нарисованное не только красивой картиной для меня, помогло мне обнаружить, что иногда в раскраске вне линии так много красоты. Этот случай предопределил мою будущую специальность и всю мою жизнь.