Трудились Лапердины на своей земле не покладая рук. Лишнего не было, жили своим хозяйством. Деньги Ларча за работу в кухне иногда приносил. Охотничали и то только для себя, лишнего не брали. Дети уж подрастают. Катерина, да Варя.
А вокруг кипит новая жизнь. Уже и не комунна в их селе, а колхоз.
Мужики вечерами то у одних, то у других в избе собираются. Об этом колхозе говорят. Вроде как и получше всем миром, можно и в складчину технику прикупить и землю получше обработать. Да хоть какую работу всем скором способней делать. Да говорят надо будет, все что есть в колхоз отдать.
Ларча с Андреем приходили не весёлые с таких посиделок. Дома снова уже с женами обсуждали новости.
Геше было жаль всего, что наработали они с мужем. Сроду она так справно не жила, хоть и работала с малолетства. А тут вон и дом новый, и коровы, и молодняк, и птица у них, свиньи. А кони? А пашни как? Их как отдать. Они то свои уж старались, для урожая готовили. А у кого-то может и конь на поле не валялся.
Геша в уме, то соглашалась в колхоз, то напрочь отказывалась.
И тут как гром, арестовали брата Ларчи, Илью. Вроде как высказывался в пользу богатея из соседнего села, Талман. Что у того дочь Даримка в хозяйстве работала, а его сослали. Вроде как не за что. Ещё и шутил, мол возьму её второй женой и буду тоже богатый. Недолго такой разговор продолжался. Загрущили Илью вместе с семьёй на телеги, да и выслали.
А у Илюхи-то все богатство, жена, да куча ребятишек.
Ларсу с Андрейкой вызвали в сельсовет. Пришли оттуда, пасмурные.
Предложили вступать в колхоз, или вслед за братом поедут. Что делать. Хоть и колхоз, а места родные.
Сдали они в колхоз весь инвентарь, какой был. Скотину. Мельничка и пашня теперь колхозные. Дома тоже в колхоз зачли. Новый, в котором они живут, и старый, в нем Гешин брат, Федор поселился с семьёй.
Пошли работать на кузню. Ларча-то завсегда кузнечным делом занимался, а Андрей в помощники. Жены на работах в колхозе. Вроде и привычное дело. Также коров доить, также пашню колоть, снопы вязать. Только непривычно, с народом, не по одной. Да и не свою корову доишь, а чужую. Едва привыкли.