«Лишь вышло солнце – мир лучистый засверкал.
Так Гиззатуллина: лишь вышла – счастлив зал.
Всевышний подарил им равный блеск лучей:
Ему играть средь туч, играть на сцене ей»
Заслуженная артистка! Сейчас это и для артистов, и для зрителей – дело привычное. Заслуженная артистка! Мне для достижения такого звания пришлось столько трудностей пережить, столько всего перетерпеть.
Наша молодость прошла в трудные годы. Нам было не до учебы, образование получить нам было не суждено. Войти полуграмотным в искусство, заслужить доверие зрителя – непростой путь.
Когда я пришла в театр и попала в труппу «Сайяр» мне было всего лишь 13 лет. Это произошло в городе Касимове. Несмело, дрожа от страха, я вышла на сцену. Не знала, как вести себя на сцене, как донести роль до зрителя. Но именно этот первый выход определил мою судьбу. После этого вечера мое решение стало твердым. Мне светило уже другое солнце – солнце творчества. И я решила, согласившись не все возможные испытания, пойти по этому светлому пути – пути театрального искусства.
Маршрут нашей труппы включал в себя города Касимов, Рязань, Нижний Новгород, Москву и Казань. Труппу довольно долго беспокоило отсутствие режиссёра. Обязанности режиссера временно исполнял артист Ильяс Кудашев. Но нам стало известно, что режиссер уральского городского театра по фамилии Зимовой остался без работы. Говорили, что он разругался с хозяином театра и был вынужден оставить работу. Услышав эту новость, мы пригласили его в нашу труппу. Он охотно согласился и принялся за работу. Мы ему переводили пьесы.
Меня очень обрадовало появление в труппе опытного русского актёра. Я с большим вниманием прислушивалась к каждому его совету. Старалась впитывать все, что он умеет и знает. Я чувствовала, что приход Зимового в труппу окажет большое влияние на мое понимание, что хорошо и что плохо в театре, поможет поставить на нужные рельсы мой талант. Я поняла, что повторение на сцене где-то увиденных движений зрителю ничего не дает. Уяснила, что необходимо найти свой путь донесения внутреннего состояния героя до зрителя. Узнала, что сцена – это не место для игры, а часть жизни. Примеры Зимового учили артистов жить на сцене.
Я была влюблена в свое дело. Каждая новая роль, каждый спектакль, каждая новая деталь моего выступления мне приносили большую радость. У нас в то время не было никаких учебников для чтения, никаких упражнений. Поэтому приходилось стараться своими силами, тщательно прорабатывать свои роли. Мне пришлось играть сильные, глубокие роли, а также пустые, недостаточно проработанные драматургами роли. Видно, нужно было попробовать все, чтобы понять искусство и освоить технику сценической игры.
И если первые шаги на сцене мне помогли сделать мои друзья, организовавшие татарский театр, то стать осознанной актрисой мне помогли русские режиссёры Зимовой, Версальский, Фёдоров (из ленинградского театра) и Черкасов (Ижевск).
Трудно даже вспоминать обо всем, что пришлось пережить. В те годы, в пору, когда вершили судьбы царские законы, жизнь артистов была связана с большими испытаниями. Цензура изводила нас своими запретами на исполнение спектаклей на сцене. Отдельных артистов преследовали. Жилья нет, денег нет, одеты плохо. После спектакля полуголодный и полуодетый артист до конца не знал, арестуют его или нет. Среди зрителей сидят стукачи. Если скажешь неосторожное слово, то после спектакля на выходе тебя ожидали жандармы. В общем, артисты были наиболее униженным людом из числа интеллигенции.
Но мы всегда были готовы к борьбе. Остановлюсь на одном событии, произошедшем в 1913 году, когда я начала работать в труппе «Нур». Это произошло в городе Семипалатинск. В этих краях вести воспитательную работу среди татар было особенно тяжело. Купцы, представители духовенства были готовы нам чинить препятствия каждую минуту. Мы не могли получить разрешение на постановку целых три месяца. Городская полиция постоянно отклоняла наши просьбы. А мы все пытаемся добиваться, ожидая, что вот-вот все получится.
В один из таких дней меня вызвали в полицию. Пошла. Встретили меня неприветливо. Начались вопросы. Зачем приехали? Откуда? Разве бывает театр на татарском языке? Кто дал вам разрешение?.. Мне было невыносимо не то, что отвечать, даже слышать эти вопросы. И тогда полиция мне сообщила, что разрешения на постановку спектакля не даст нам никогда. А потом нам приказали покинуть Семипалатинск в течение 24 часов. Я совсем отчаялась и не знала, что делать. Все мои объяснения не находили понимания.
– Но ведь ставятся же русские спектакли, почему именно нам не даете разрешения? – говорю.
– А кто знает, что вы там говорите? Как мы можем это разрешить? – говорят. – Откуда нам знать, вдруг вы народу невесть что там будете вещать?
От злости у меня начали губы дрожать. Неужели можно так унижать только потому, что мы – татары? Даже вернувшись домой к своим товарищам, я долго не могла прийти в себя. Что делать? Убить последние надежды месяцами голодавших артистов? Это все равно, что распустить труппу. И среди этих тяжелых раздумий зародилась одна светлая мысль. Жандарм сказал «народ». Значит, они боятся пробуждения самосознания народа, влияния театра. Под предлогом татарского языка они опасаются его просветления. А коли так, надо бороться! Я приняла такое решение. И я сказала товарищам:
– Нам велено покинуть город в течение 24 часов, но мы никуда не поедем. Если будет нужно, и год тут проторчим, пока не сыграем спектакль…
– А на что же мы будем жить? – меня перебили вполне предсказуемо. Но я сделала вид, что не обратила внимания, и продолжила:
– Пока не сыграем спектакль, не уедем! Мы должны довести наше дело до конца! Скоро нашим мучениям конец. Мы должны быть стойкими.
Артист Альмяшев меня снова перебил:
– Вы всегда так говорите, туташ, но в этой нищете проходит наша молодость…
– Кому нужна твоя молодость, если ты не борешься? – говорю.
Они согласились со мной. Напряжение спало. Остальные тоже приняли мою сторону. У нас был дружный коллектив. И общими усилиями мы добились своего.
Труппа «Нур» побывала и в Сибири, и в Узбекистане, и в Крыму, и в Казахстане. Люди, стремящиеся к знаниям и культуре, труппу встречали очень тепло, а расставались неохотно. Но реакционные богачи и священнослужители всеми способами старались нам помещать, старались развалить только что образованный театральный коллектив.
Случай, произошедший в Уральске, это хорошо демонстрирует. Религиозные деятели этого города как-о особенно враждебно отнеслись к нашему делу. Не гнушались рвать наши афиши, приходить на спектакли и оскорблять наших артистов. Бегали с доносами в полицию. Но стараниями наших друзей и собственным упорством мы сумели добиться разрешения на две постановки. Здесь нам очень помог Камиль Мутыги.
Был вечер. Большинство артистов ушло в театр. Я гладила свое платье, поэтому задержалась. Позже я поспешила в театр. Вижу, возле мечети стоят несколько человек в чалмах. Завидев меня, они стали указывать на меня пальцами и переговариваться меду собой:
– Да, это она!
– Молодуха совсем… А лицо не покрыто, идет, глаза вытаращила, проклятая.
– Вот ведь, эти позорят нас, давай, двинь ей разок, пропади она пропадом.
Я поняла, что дело неладно, и побежала. Они – за мной.
– Держи! Хватай! Пусть сдохнет! – с такими криками они бежали. Камни пролетают над моей головой.
В этот момент раздался выстрел нагана. Пуля пролетела мимо. Один попал мне камнем в ногу и сильно ранил. Я, хромая, вхожу в первые попавшиеся ворота. Оказалось, там живут русские. Они помогли мне обработать и перевязать рану. Немного придя в себя, я попросила их выглянуть за ворота, ведь мне нельзя было не прийти в театр.
Они меня проводили до переулка. Но стоило мне от них отделиться, как навстречу мне выбежали двое, сбили меня с ног. Один стал душить меня моей же косой. Я даже кричать не могла. В этот момент вышли люди, и я спаслась. А спектакль мы все равно сыграли. Зрители были очень довольны.
Не так давно мне довелось посмотреть спектакль «Гульджамал» в Татарском государственном академическом театре Ордена Ленина имени Галиасгара Камала.
Спектакль был посвящен первым шагам нашего театра. Я смотрела, а перед глазами проносились события, пережитые в те годы.
Я не собираюсь здесь ничего говорить об этом спектакле. Он для меня был прежде всего показателем того, на какую высокую ступень поднялся наш театр в советской действительности. Спектакль о нас, о первых татарских артистах! Увидеть, как высоко оценены страдания моего народа, моей страны, наш вклад в развитие театрального искусства, было для меня бескрайней радостью.
(журнал «Азат хатын». – 1964. – №3. – Стр. 18–19).