«Книга лучше?», выпуск второй.
Брэм Стокер, «Дракула», роман, 1897 г.
Знаменитую классику ужасов знают все. Конечно, тему вампиров в литературе открыл вовсе не Брэм Стокер – книги о сверхъестественных кровососах были популярны еще в пушкинские времена («Вампир» Джона Полидори, 1819 г.), и уже в эпоху романтизма вампиры мутировали из уродливых вурдалаков народных легенд в «гламурных» негодяев. Стокер, пожалуй, лишь ввел вампира в круговорот массовой культуры XX века, сделал его брендом и мемом (хотя при его жизни «Дракула» не был особо популярен).
Книга написана в жанре эпистолярного романа – очень неожиданное и удачное решение. Читатель может следить за восприятием героями всех событий «изнутри», погружаясь в их чувства и мысли. К тому же это позволяет выстроить точную хронологию событий. «Документальные» вставки придают истории долю реалистичности.
Роман отличает грамотное нагнетание напряжения, тревожная и мрачная атмосфера. Сюжет развивается неспешно, как и полагается. Если представить себя на месте читателя рубежа XIX-XX веков, для которого вампиры – таинственное сверхъестественное зло, а не затасканный и опошленный феномен поп-культуры, то Дракула очень даже впечатляет.
Минусы книги… Ну, наверное, отсутствие какой-то идеи и морали, кроме как «не ходите, дети, в Трансильванию гулять». И финал, скомканный донельзя. Да что там, графа просто слили. Более унылую концовку трудно себе представить.
8/10
«Дракула» (1992, США, мистика, ужасы, драма)
Честно говоря, это не столько «Дракула» Копполы, сколько «Дракула» Вайноны Райдер. Экранизация был изначально ее идеей, и актриса оказала большое влияние на постановку и подбор актеров.
В общем-то видно, что это женский взгляд на книгу Брэма Стокера. Любовная тематика просто пронизывает этот фильм, как и желание его создателей разглядеть в древнем вампире остатки человеческого. Чувствуется, что для Вайноны Райдер, как и для ее героини, Дракула – не монстр, а несчастный, страдающий от проклятия мужчина.
Взгляд этот не только женский, но и очень современный. И если эмансипированная Мина, которая не боится сверхъестественного зла и готова рискнуть жизнью ради своего жениха – это здорово и почти канон, то вот видение Копполой сотоварищи викторианской Англии сильно смущает.
На самом деле тогда царили очень суровые нравы, да такие, что само слово «викторианский» стало отчасти синонимом ханжества и радикального консерватизма. В «Англии» Копполы обстановка далека от духовных скреп, причем еще до появления Дракулы – книжка с фривольными картинками на столе юной девицы, странный флирт Люси аж с тремя женихами. Да что там, она встречается с ними (правда, со всеми тремя, а не наедине с каждым) в присутствии лишь подружки и служанки – дело немыслимое для приличной девицы. Где, кстати, ее мать, которая была в романе?
Ну а с приходом Дракулы начинается вовсе какое-то опиумно-эротическое безумие и фрейдизм во все поля. Чего стоит один волк, воплощающий бессознательное стремление женщины к брутальному сильному мужчине. Психоанализ и психоделика безраздельно правят на экране. Видел бы эту готическую оргию Стокер – помер бы со стыда, как Ржевский в анекдоте.
Зато тут есть гранд-финал. И предыстория Дракулы, который тут все-таки больше человек, чем монстр – иначе зачем звать на эту роль любимца дам и обаяшку Гари Олдмана?
Так что фильм у Копполы и Райдер получился очень своеобразный, на любителя. Безумный, пропитанный эротизмом, эстетский и пафосный. Непохожий на уютно-жутковатый викторианский роман Стокера. Хорошо это или плохо – решать зрителю.
8/10
Итог: на этот раз – ничья. Роман Стокера – классика, определившая облик вампирского хоррора, и породившая один из центральных образов массовой культуры – бледного графа с клыками и в черном плаще. Но надо признать, что книга эта – сугубо развлекательная, никаких особых нравственных или социальных проблем не поднимающая, и финал ее – откровенно слабый. Фильм Копполы тоже культовый, но ориентирован на довольно узкую аудиторию – во-первых, строго 18+, во-вторых скорее женскую, чем мужскую, а в третьих – на тех, кому близки эстетика декаданса и готическая субкультура. Все прочие – мимо.